[329x512]

Ширли Джексон, виртуоз психологического триллера, о которой один из критиков справедливо заметил, что она за всю свою жизнь "не написала ни одной слабой строчки" более всего известна миру двумя своими романами - "Призрак Дома на холме" (дважды экранизированном) и "Мы живем в замке", а также пародийным рассказом "Лотерея", за который на нее ополчилось чуть ли не все провинциальное население Америки конца 1940-х (и на сюжет которого Мэрилин Мэнсон снял потрясающий видеоклип "Человек, которого вы боитесь").

Роман "Мы живем в замке" ("We Have Always Lived in the Castle") похож на таинственный сад в туманном сне. Он прихотлив и полон сюрпризов, сюжет развивается своенравно и непредсказуемо, и ты никогда не знаешь, чем тебя удивит следующий абзац. Это похоже на череду арабесок или как будто ты открываешь шкатулку за шкатулкой, не зная, что увидишь в следующей: быть может что-то холодное и колючее прыгнет тебе прямо в лицо, а может быть, словно лучик солнца нежно коснется тебя, согревая душу.

Простая и печальная история преображается внутренним миром рассказчицы в удивительное повествование, словно приглашая на прогулку по волшебному лабиринту, сотканному из фантазий и реальности. Две молодые сестры, живущие со своим престарелым дядюшкой в своей фамильной усадьбе, пробуждают во мне чувство странной симпатии и какой-то щекотной жути, поскольку с самого начала дается намек, что кто-то из этой троицы отравил несколько лет назад всех остальных членов семейства, подсыпав им в обед мышьяк. Очевидная неадекватность младшей сестры, ее гротескный внутренний мир, и тихая, возвышенная красота старшей кажутся вполне естественными в пределах старой усадьбы; однако для обитателей поселка обе они - не более, чем полоумная девчонка и старая дева, вызывающие непроизвольное пренебрежение, смешанное со страхом.
Все основное действие разворачивается в пределах старого поместья, и главные герои вызывают в душе  щемящую тоску и безотчетную нежность, и в какой-то момент ты понимаешь, что никому из них не спастись, что все они обречены. И не важно, как они молоды или добры или трогательны, потому что каждый из них пребывает в безнадежной темнице своих давних страхов и похороненных надежд, и они живут лишь памятью о прошлом, которое ушло безвозвратно. И связи между ними и внешним миром непоправимо нарушены или совсем оборваны, а сам этот «внешний мир» в лице жителей поселка ненавидит их «за грехи отцов» тупой ненавистью. Сложно представить, что все это происходит в двадцатом веке.