Это цитата сообщения Anna_Livia Оригинальное сообщение

До третьих петухов (часть 3). Василий Шукшин.

Часть 1

Часть 2
[показать]
А Иван шел опять темным лесом... И дороги опять никакой не было, а была малая звериная тропка. Шел, шел Иван, сел на поваленную лесину и закручинился.
- В душу как вроде удобрения свалили, - грустно сказал он. - Вот же как тяжко! Достанется мне эта справка...
Сзади подошел Медведь и тоже присел на лесину.
- Чего такой печальный, мужичок? - спросил Медведь.
- Да как же!.. - сказал Иван. - И страху натерпелся, и напелся, и наплясался... И уж так-то теперь на душе тяжко, так нехорошо - ложись и помирай.
- Где это ты так?
- А в гостях... Черт занес. У Бабы-Яги.
- Нашел к кому в гости ходить. Чего ты к ней поперся?
- Да зашел по пути...
- А куда идешь-то?
- К Мудрецу.
- Во-он куда! - удивился Медведь. - Далеко.
- Не знаешь ли, как к нему идти?
- Нет. Слыхать слыхал про такого, а как идти, не знаю. Я сам, брат, с насиженного места поднялся... Иду вот тоже, а куда иду - не знаю.
- Прогнали, что ль?
- Да и прогнать не прогнали, и... Сам уйдешь. Эт-то вот недалеко - монастырь; ну, жили себе... И я возле питался - там пасек много. И облюбовали же этот монастырь черти. Откуда только их нашугало! Обложили весь монастырь, - их внутрь-то не пускают, - с утра до ночи музыку заводют, пьют, безобразничают...
- А чего хотят-то?
- Хотят внутрь пройти, а там стража. Вот они и оглушают их, стражников-то, бабенок всяких ряженых подпускают, вино навяливают - сбивают с толку. Такой тарарам навели на округу -завязывай глаза и беги. Страсть что творится, пропадает живая душа. Я вот курить возле их научился...
Медведь достал пачку сигарет и закурил.

- Нет житья никакого... Подумал-подумал - нет, думаю, надо уходить, а то вино научусь пить. Или в цирк пойду. Раза два напивался уж...
- Это скверно.
- Уж куда как скверно! Медведицу избил... Льва по лесу искал... Стыд головушке! Нет, думаю, надо уходить. Вот - иду.
- Не знают ли они про Мудреца? - спросил Иван.
- Кто? Черти? Чего они не знают-то? Они все знают. Только не связывайся ты с имя, пропадешь. Пропадешь, парень.
- Да ну... чего, поди?
- Пропадешь. Попытай, конечно, но... Гляди. Злые они.
- Я сам злой счас.. Хуже черта. Вот же как он меня исковеркал! Всего изломал.
- Кто?
- Змей Горыныч.
- Бил, что ли?
- Да не бил, а... хуже битья. И пел перед ним, и плясал... Тьфу! Лучше бы уж избил.
- Унизил?
- Унизил. Да как унизил! Не переживу я, однако, эти дела. Вернусь и подожгу их. А?
- Брось, - сказал Медведь, - не связывайся. Он такой, этот Горыныч... Гад, одно слово. Брось. Уйди лучше. Живой ушел, и то слава богу. Эту шайку не одолеешь: везде достанут.
Они посидели молча, Медведь затянулся последний раз сигаретой, бросил, затоптал окурок лапой и встал.
- Прощай.
- Прощай, - откликнулся Иван. И тоже поднялся.
- Аккуратней с чертями-то, - еще раз посоветовал Медведь. - Эти похуже Горыныча будут... Забудешь, куда идешь. Все на свете забудешь. Ну и охальное же племя! На ходу подметки рвут. Оглянуться не успеешь, а уж ты на поводке у них - захомутали.
- Ничего, - сказал Иван. - Бог не выдаст, свинья не съест. Как-нибудь вывернусь. Надо же где-то Мудреца искать... Леший-то навязался на мою голову! А время - до третьих петухов только.
- Ну, поспешай, коли так. Прощай.
- Прощай.
И они разошлись. Из темноты еще Медведь крикнул:
- Вон, слышь, музыка?
- Где?
- Да послушай!.. "Очи черные" играют...
- Слышу!
- Вот иди на музыку - они. Вишь, наяривают! О, господи! - вздохнул Медведь. - Вот чесотка-то мировая! Ну чесотка... Не хочут жить на болоте, никак не хочут, хочут в кельях.

***
А были ворота и высокий забор. На воротах написано: "Чертям вход воспрещен".
В воротах стоял большой стражник с пикой в руках и зорко поглядывал кругом. Кругом же творился некий вялый бедлам - пауза такая после бурного шабаша. Кто из чертей, засунув руки в карманы узеньких брюк, легонько бил копытцами ленивую чечетку, кто листал журналы с картинками, кто тасовал карты... Один жонглировал черепами. Двое в углу учились стоять на голове. Группа чертей, расстелив на земле газеты, сидела вокруг коньяка и закуски - выпивали. А четверо - три музыканта с гитарами и девица - стояли прямо перед стражником; девица красиво пела "Очи черные". Гитаристы не менее красиво аккомпанировали ей. И сама-то девица очень даже красивая, на красивых копытцах, в красивых штанах... Однако стражник спокойно смотрел на нее - почему-то не волновался. Он даже снисходительно улыбался в усы.
- Хлеб да соль! - сказал Иван, подходя к тем, которые выпивали.
Его оглядели с ног до головы... И отвернулись.
- Что же с собой не приглашаете? - жестко спросил Иван.
Его опять оглядели.
- А что ты за князь такой? - спросил один, тучный, с большими рогами.
- Я князь такой, что если счас понесу вас по кочкам, то от вас клочья полетят. Стать!
Черти изумились... Смотрели на Ивана.
- Я кому сказал?! - Иван дал ногой по бутылкам. - Стать!!
Тучный вскочил и полез было на Ивана, но его подхватили свои и оттащили в сторону. Перед Иваном появился некто изящный, среднего возраста, в очках.
- В чем дело, дружок? - заговорил он, беря Ивана под руку. - Чего мы шумим? Мм? У нас где-нибудь бо-бо? Или что? Или настроение испорчено? Что надо?
- Надо справку, - зло сказал Иван.
К ним еще подошли черти... Образовался такой кружок, в центре которого стоял злой Иван.
- Продолжайте, - крикнул Изящный музыкантам и девице. - Ваня, какую справку надо? О чем?
- Что я - умный.
Черти переглянулись... Быстро и непонятно переговорили между собой.
- Шизо, - сказал один. - Или авантюрист.
- Не похоже, - возразил другой. - Куда-нибудь оформляется. Всего одну справку надо?
- Одну.
- А какую справку, Ваня? Они разные бывают... Бывает - характеристика, аттестат... Есть о наличии, есть об отсутствии, есть "в том, что", есть "так как", есть "ввиду того, что", а есть "вместе с тем, что" - разные, понимаешь? Какую именно тебе сказали принести?
- Что я умный.
- Не понимаю... Диплом, что ли?
- Справку.
- Но их сотни справок! Есть "в связи с тем, что", есть "несмотря на то, что", есть...
- Понесу ведь по кочкам, - сказал Иван с угрозой. - Тошно будет. Или спою ""Отче наш".
- Спокойно, Ваня, спокойно, - занервничал Изящный черт. - Зачем подымать волну? Мы можем сделать любую справку, надо только понять - какую? Мы тебе сделаем...
- Мне липовая справка не нужна, - твердо сказал Иван, - мне нужна такая, какие выдает Мудрец.
Тут черти загалдели все разом.
- Ему нужна только такая, какие выдает Мудрец.
- О-о!..
- Липовая его не устраивает... Ах, какая неподкупная душа! Какой Анжелико! Какой митрополит! Он нам споет "Отче наш". А "Сухой бы я корочкой питалась" ты нам споешь?
- Ша, черти! Ша... Я хочу знать: как это он понесет нас по кочкам? Он же берет нас на арапа! То ж элементарный арапинизм! Что значит, что этот пошехонец понесет нас?
Подошли еще черти. Ивана окружили со всех сторон. И все глядели и размахивали руками.
- Он опрокинул коньяк!
- Это хамство!
- Что значит, что он понесет нас по кочкам? Что это значит? Это шантаж?
- Кубок "Большого орла" ему!
- Тумаков ему! Тумаков!
Дело могло обернуться плохо: Ивана теснили.
- Ша, черти! Ша! - крикнул Иван. И поднял руку. - Ша, черти! Есть предложение!..
- Ша, братцы, - сказал Изящный черт. - Есть предложение. Выслушаем предложение.
Иван, Изящный черт и еще несколько чертей отошли в сторонку и стали совещаться. Иван что-то вполголоса говорил им, посматривал в сторону стражника. И другие тоже посматривали туда же. Перед стражником по-прежнему "несли вахту" девица и музыканты; девица пела теперь ироническую песенку "Разве ты мужчина!". Она пела и пританцовывала.
- Я не очень уверен, - сказал Изящный черт. - Но... А?
- Это надо проверить, - заговорили и другие. - Это не лишено смысла.
- Да, это надо проверить. Это не лишено смысла.
- Мы это проверим, - сказал Изящный черт своему помощнику. - Это не лишено смысла. Если этот номер у нас проходит, мы посылаем с Иваном нашего черта, и он делает так, что Мудрец принимает Ивана. К нему очень трудно попасть.
- Но без обмана! - сказал Иван. - Если Мудрец меня не принимает, я вот этими вот руками... беру вашего черта...
- Ша, Иван, - сказал Изящный черт. - Не надо лишних слов. Все будет о'кей. Маэстро, что нужно? - спросил он своего помощника.
- Анкетные данные стражника, - сказал тот. - Где родился, кто родители... И еще одна консультация Ивана.
- Картотека, - кратко сказал Изящный.
Два черта побежали куда-то, а Изящный обнял Ивана и стал ходить с ним туда-сюда, что-то негромко рассказывал.
Прибежали с данными. Один доложил:
- Из Сибири. Родители - крестьяне.
Изящный черт, Иван и маэстро посовещались накоротке.
- Да? - спросил Изящный.
- Как штык, - ответил Иван. - Чтоб мне сдохнуть!
- Маэстро?
- Через... две с половиной минуты, - ответил маэстро, поглядев на часы.
- Приступайте, - сказал Изящный.
Маэстро и с ним шестеро чертей - три мужского пола и три женского - сели неподалеку с инструментами и стали сыгрываться. Вот они сыгрались... Маэстро кивнул головой, и шестеро грянули:
По диким степям Забайкалья,
Где золото роют в горах,
Бродяга, судьбу проклиная,
Тащился с сумой на плечах.
Здесь надо остановить повествование и, сколь возможно, погрузиться в мир песни. Это был прекрасный мир, сердечный и грустный. Звуки песни, негромкие, но сразу какие-то мощные, чистые, ударили в самую душу. Весь шабаш отодвинулся далеко-далеко; черти, особенно те, которые пели, сделались вдруг прекрасными существами, умными, добрыми, показалось вдруг, что смысл истинного их существования не в шабаше и безобразиях, а в ином - в любви, в сострадании.
- Бродяга к Байкалу подходит,
Рыбачью он лодку берет,
Унылую песню заводит,
О родине что-то поет.
Ах, как они пели! Как они, собаки, пели! Стражник прислонил копье к воротам и, замерев, слушал песню. Глаза его наполнились слезами, он как-то даже ошалел. Может быть, даже перестал понимать, где он и зачем.
- Бродяга Байкал переехал, -
Навстречу родимая мать.
Ой, здравствуй, ой, здравствуй, родная,
Здоров ли отец мой и брат?
Стражник подошел к поющим, сел, склонил голову на руки и стал покачиваться взад-вперед.
- М-мх... - сказал он.
А в пустые ворота пошли черти. А песня лилась, рвала душу, губила суету и мелочь жизни - звала на простор, на вольную волю. А черти шли и шли в пустые ворота. Стражнику поднесли огромную чару... Он, не раздумывая, выпил, трахнул чару о землю, уронил голову на руки и опять сказал:
- М-мх...
- Отец твой давно уж в могиле,
Сырою землею зарыт.
А брат твой давно уж в Сибири -
Давно кандалами гремит.
Стражник дал кулаком по колену, поднял голову - лицо в слезах.
- А брат твой давно уж в Сибири -
Давно кандалами гремит, -
пропел он страдальческим голосом. - Жизнь моя, иль ты приснилась мне? Дай "Камаринскую"! Пропади все пропадом, гори все синим огнем! Дай вина!
- Нельзя, мужичок, нельзя, - сказал лукавый маэстро. - Ты напьешься и все забудешь.
- Кто?! - заорал стражник. И лапнул маэстро за грудки: - Кто тут меня учить будет?! Ты, козел? Да я тебя... в три узла завяжу, вонючка! Я вас всех понесу по кочкам!..
- Что они так обожают кочки? - удивился Изящный черт. - Один собирался нести по кочкам, другой... Какие кочки вы имеете в виду, уважаемый? - спросил он стражника.
- Цыть! - сказал стражник. - "Камаринскую"!
- "Камаринскую", - велел Изящный музыкантам.
- Вина! - рявкнул стражник.
- Вина, - покорно вторил Изящный.
- Может, не надо? - заспорил притворяшка маэстро. - Ему же плохо будет.
- Нет, надо! - повысил голос Изящный черт. - Ему будет хорошо!
- Друг! - заревел стражник. - Дай я тебя поцелую!
- Иду! - откликнулся Изящный черт. - Счас мы с тобой нарежемся! Мы их всех понесем по кочкам! Мы их всех тут!..
Иван удивленно смотрел на чертей, что крутились вокруг стражника, особенно изумил его Изящный черт.
- Ты-то чего раздухарился, эй? - спросил он его.
- Цыть! - рявкнул Изящный черт. - А то я тебя так понесу по кочкам, что ты...
- Что, что? - угрожающе переспросил Иван. И поднялся. - Кого ты понесешь по кочкам? Ну-ка, повтори.
- Ты на кого это тут хвост поднимаешь? - тоже угрожающе спросил верзила-стражник Ивана. - На моего друга?! Я из тебя лангет сделаю!
- Опять лангет, - сказал Иван, останавливаясь. - Вот дела-то!
- "Камаринскую"! - раскапризничался Изящный черт. - Иван нам спляшет. "Камаринскую"! Ваня давай!
- Пошел к дьяволу! - обозлился Иван. - Сам давай... с другом вон.
- Тогда я не посылаю с тобой черта, - сказал Изящный черт. И внимательно, злобно посмотрел на Ивана. - Понял? Попадешь ты к Мудрецу!.. Ты к нему ни-ког-да не попадешь.
- Ах ты, харя ты некрещеная! - задохнулся от возмущения Иван. - Да как же это? Да нечто так можно? Где же стыд-то у тебя? Мы же договорились. Я же такой грех на душу взял - научил вас, как за ворота пройти.
- Последний раз спрашиваю: будешь плясать?
- О, проклятие!.. - застонал Иван. - Да что же это такое-то? Да за что же мне муки такие?
- "Камаринскую"! - велел Изящный черт. - "Пошехонские страдания".
Черти-музыканты заиграли "Камаринскую". И Иван пошел, опустив руки, пошел себе кругом, пошел пристукивать лапоточками. Он плясал и плакал. Плакал и плясал.
- Эх, справочка!.. - воскликнул он зло и горько. - Дорого же ты мне достаешься! Уж так дорого, что и не скажешь, как дорого!..

Продолжение следует