...
Стало пластмассовым небо над головой,
стала волшебная палочка – вдруг – железкой.
Вы извините, но я ухожу домой.
Нет, не обидел. Мне просто неинтересно.
Просто теперь я не знаю, зачем я здесь,
в этом дурацком платье, в косынке детской.
Как умудрились вообще мы сюда залезть?!
Не понимаю. Мне больше неинтересно.
Всем хорошо, вон, смотри, отовсюду – смех;
мне не смешно и не весело, хоть ты тресни.
Мальчик мой, нет, ты по-прежнему лучше всех, –
я виновата. Мне больше неинтересно.
Мне говорят – дура! дура! смотри: сдалась!
Мне говорят – мы так славно играли вместе.
Мне говорят – вы команда, куда без вас?
Мне очень стыдно. Мне больше неинтересно.
Много других детей у нас во дворе,
много песочниц, качелей, высоких лестниц.
Просто есть правило в каждой моей игре –
встать и уйти,
если больше неинтересно.
Я любила его, сумасшедшего.
Чуть остывшего. Чуть сгоревшего.
Чуть побитого жизнью. Уставшего.
Без крыла, но в небе летавшего.
Я любила его, упавшего.
Мою душу в прах растоптавшего.
До небес одним пальцем доставшего.
Так наивно во что-то мечтавшего.
Я любила его, нежнейшего.
Для меня, словно парус, белевшего.
От всех болей ребенка рыдавшего.
Я любила его. Предавшего…