Связь рун с «медом поэзии».

В эддическом эпосе есть косвенные свидетельства того, что руны связаны с т.н. «медом поэзии» – священным напитком мудрости и поэтического дара. Он был сделан карликами-цвергами из крови убитого ими мудреца Квасира и пчелиного меда.

Руны разные

все соскоблили

с медом священным

смешав, разослали…

(Речи Сигрдривы, 13)

Здесь, по-видимому, указывается на третий компонент «меда поэзии» – руны, которые вместе с кровью и медом составляют напиток мудрости. «Младшая Эдда» упоминает также три сосуда, куда разлит «мед поэзии»: Одрёрир (приводящий дух в движение), Сон (кровь) и Бодн. Т.о. можно сказать, что руны явились в мир не самостоятельно, а вместе с «медом поэзии». Вначале их вырезали на дереве, окрасили кровью, затем соскоблили и растворили в священном напитке.

…смешав, разослали, –

У асов одни,

у ванов мудрых,

у сынов человеческих.

(Речи Сигрдривы, 13)

В «Старшей Эдде» говорится, что руны были разосланы разным племенам скандинавского мифа: асам (богам), альвам (духам), ванам (конкурентам богов) и людям, но все они осознали руны по-своему. Каждое мифическое племя, будь то карлики-цверги или великаны-ётуны, дублирует акт творения магических знаков, совершенный когда-то Одином. Е. Мелетинский говорит об этом, как о «циркуляции ценностей» между мирами, населенными существами эддического эпоса. Применительно к сказанному можно добавить, что в ряде индоевропейских мифологических систем (хеттской, иранской, греческой, ирландской) существовало различение языка богов и людей. Так, в греческом эпосе Гомера «кровь» на языке богов звучала как «ихор», а на языке людей «эма». Тем самым, двуприродность языков в скандинавской мифологии дополняется двуприродностью письма, поскольку у разных племен были свои создатели письма:

Один у асов,

а Дайн у альвов.

Двалин у карликов,

у етунов Асвид

и сам я их резал.

(Речи Сигрдривы, 143)

Обычно руны вырезали на деревянной дощечке железным ножом,

поэтому везде в тексте следует не «написал руны», а «вырезал руны». Участие ножа в творческом процессе ассоциировалось с кровавым жертвоприношением. Один вопрошает:

Умеешь ли резать?

Умеешь разгадывать?

Умеешь окрасить?

Умеешь ли спрашивать?

(Речи Высокого, 144)

Это четыре качества, которыми должен владеть заклинатель-чародей (своего рода шаман): резать руны, разгадывать знаки и знамения, окрашивать руны жертвенной кровью и спрашивать у богов совета.

Процесс вырезания рун приравнен к сотворению мира и созданию людей. Т.е. мир был создан подобно тому, как

…вырезал Тунд (Один)

до рожденья людей.

(Речи Высокого, 145)

В данном Фрагменте речь идет о первых людях – Аске и Эмбле (буквально Ясене и Иве). «Эдда» в этой части перекликается с иудаистической философией «Каббалы», где 22 буквы еврейского алфавита образуют единое космическое тело – первочеловека Адама Кадмона. В его каждой части бесконечно проявляется бог, который творит мир, перемещая эти 22 элемента. «Вот 22 буквы, которыми создавал…и сотворил ими весь мир свой, и создал ими все созданное и все имеющее быть созданным». ( «Сефер Иецира», 6:6).

Однако, вырезанные руны недолговечны. Отслужившие свой срок заклинания соскабливали ножом, чтобы затем нанести на вычищенное место новые.

Руны я режу…

но истреблю их,

также как резал,

когда захочу.

(Поездка СкирниРа, 36)

Руны – символический образ всех существ, предметов и явлений (элементов системы, занимающих строго отведанные им места) и, когда чья- то неведомая рука начнет их соскребать с деревянной поверхности – наступит конец света (Рагнарёк – «скандинавский Апокалипсис»).

Из контекста скандинавской мифологии следует, что Один не творец рун, а их добытчик. Он, подобно культурному герою, добывает знаки письма из потустороннего мира также как другие материальные блага. Для скандинавов руны были не просто абстрактными фигурами: они обозначали конкретные предметы – скот, упряжь, факел, вода, топорище и т.д.

Висение Одина на дереве видимо следует понимать как пассивное добывание рун, т.е. при помощи заклинаний и магических действий. Логично будет предположить, что существовал миф и об активном добывании рун, т.е. об их похищении. В «Младшей Эдде» говориться о похищении Одином «меда поэзии» из пещеры великана Суттунга. Может быть, вместе с медом Одину достались и руны.

Полагая в основу связь рун и «меда поэзии» из скандинавской мифологии можно вычленить семантический комплекс: [‘мед поэзии’ > ‘поэтический дар’ > ‘руны’] или в более широком смысле: [‘опьяняющий напиток’ > ‘поэзия’ > ‘письмо’]. Другими словами, на основании косвенных данных можно попытаться реконструировать мифологему о появлении письменных знаков из опьяняющего напитка на скандинавском материале. Однако, неясно был ли единый этиологический миф, объясняющий происхождение письменности, в индоевропейской (или шире: в евразийской) мифологии. Пока в индоевропейской мифологии более или менее прослеживается только связь между поэтическим даром, опьяняющим напитком и его похищением. Например, похищение сомы-амриты в индийских мифах, хаомы в иранских, нектара-амброзии в греческих. Примечательно, что третий компонент поэтического творчества (помимо языка поэзии и опьяняющего напитка) – письмо (руны) упоминаются именно в скандинавской мифологии, на суровом Севере европейской цивилизации. Быть может поэтизация письма здесь была следствием наложения двух факторов культуры: архаичности мифологического мышления и раннего заимствования идеи письма.

Сравнивая «Старшую Эдду» с «Младшей Эддой», «Беовульфом», «Песней о Нибелунгах», можно сказать, что нигде нет стольких ссылок на руны. Особенно это относится к «Речам Сигрдривы», входящим в «Старшую Эдду». Складывается впечатление, что вообще для эпосов мира поэтизация письма была нехарактерна. Даже более развитые алфавиты: авестийский, греческий, деванагари не воспевались так, как руны.

(по материалам скандинавского эпоса).
http://www.rbardalzo.narod.ru/reconstr_mifarun.html