Фактически же Центральная рада не удовлетворила ни одного сколько-нибудь важного требования трудящихся. Возьмем ее экономическую программу. В промышленности— «государственный контроль» вместо революционного рабочего контроля; таким образом ограничивалась революционная самодеятельность рабочих в интересах капиталистов. В сельском хозяйстве — обещание передать землю крестьянам, но когда и как — неизвестно; решение этого вопроса в I и III универсалах рады oтклaдывaлocь до учредительного собраний. Почти в одно время с «Декларацией прав трудящегося и эксплуатируемого народа» были опубликованы «Разъяснения» рады к HI Универсалу, согласно которым урезались права крестьян на землю. «Никаких самочинных захватов земли и инвентаря не должно быть допущено»,— гласил циркуляр Центральной рады. Виновные в нарушении «будут наказаны со всей суровостью законов, как грабители» Это было явно в интересах помещиков.
В соответствии с указаниями рады волынский губернский комиссар в декабре 1917 года издал свой циркуляр, в котором говорилось, что по смыслу постановлений Временного правительства и Универсала Центральной рады существование земельных комитетов, «а тем более присвоение ими себе власти и права распоряжаться чужим имуществом является самочинным и противозаконным, а посему деятельность всех такого рода комитетов должна быть парализована и пресекаема в корне, без малейшего замедления, как дискредитирующая в глазах народа законную власть. Отсюда видно, что чиновники Центральной рады, во-первых, стояли на страже частной собственности, а во-вторых, продолжали руководствоваться законами свергнутого буржуазного Временного правительства.