В национальном секторе рабочего класса Туркестана была и другая часть. «На днях в туземной части города Ташкента,— сообщала 9 января 1918 года «Наша газета»,—состоялся многотысячный митинг мусульман всех политических партий. Обсуждался вопрос о текущем моменте и об отношении к так наз. «правительству автономного Туркестана». Выступало много ораторов. В результате была принята резолюция о том, что собравшиеся не признают власти самозваного кокандского правительства». А 21 января в той же газете читаем, что на IV краевом съезде Советов представители Самарканда, Термеза, Катта-Кургана, Джизака, Асха-бада, Перовска, Казалинска заявили о том, что «рабочие-мусульмане идут вместе с русскими рабочими». Трудящиеся в большинстве своем не пошли за буржуазными автономистами, а, напротив, нередко выступали против них.
Парк уверяет, что «Ташкентский Совет... не рассчитывал на активную поддержку местного населения в кампании против Коканда», что не только дехканство, но «даже национальный рабочий класс отказался поддерживать новое правительство» —Совнарком Туркестана.
Свое заявление Парк подкрепляет ссылкой на статью П. Алексеенкова «Кокандская автономия». Но если мы раскроем соответствующую страницу, к которой нас отсылает Парк, то увидим там нечто иное: «Относительно национального сектора рабочего класса необходимо отметить,— пишет Алексеенков,— что часть его, благодаря своему специфическому положению в производстве и благодаря низкому уровню развития, недостаточно активно поддерживает Советскую власть, а некоторая часть занимает даже позицию нейтралитета»
Разве это идентично заявлению Парка? Часть рабочих коренного населения, о которой говорит Алексеенков, у Парка превращается в весь национальный рабочий класс. Здесь проявилась характерная для буржуазных фальсификаторов склонность к неправомерным обобщениям.