 [300x31]
Находясь после венчания с любимой женщиной в Каннах, Михаил Александрович написал письма матери и брату, покаявшись и попросив прощения. Но эти послания только осложнили его отношения с родными...
 [422x608]
31 октября 1912 г.
Hotel du Parc. Cannes
Моя дорогая Мама.
Если б ты знала только, как мне тяжело и больно огорчить тебя, а я знаю, что мое письмо принесет тебе большое горе, и заранее прошу тебя выслушать и простить меня. Я так хочу, чтобы ты поверила моим словам, что мне более чем тяжело огорчать тебя, дорогая Мама, но я обязан сказать тебе, что 16/29 октября, то есть две недели тому назад, я женился на Наталии Сергеевне Брасовой. Все последнее время я страшно мучился, что я не мог в силу обстоятельств говорить с тобой о том, что составляло все эти годы главный смысл моей жизни, но ты сама, по-видимому, этого никогда не хотела. Вот уже пять лет, как я познакомился с Наталией С[ергеевной], и люблю и уважаю ее с каждым годом все больше, но нравственное состояние было у меня всегда очень тяжелое, и последний год в Петербурге в особенности привел меня к сознанию, что только женитьба поможет мне выйти из этого тяжелого и ложного положения. Но, не желая тебя огорчать, я, может быть, никогда бы на это не решился, если бы не болезнь маленького Алексея и мысль, что наследником меня могли бы разлучить с Наталией С[ергеевной], чего теперь уже быть не может. Повторяю опять, что меня больше всего мучает мысль, что я тебя и Ники так ужасно огорчу, но продолжать такую жизнь, как до сих пор, для меня было слишком невыносимо. Итак, умоляю тебя, моя дорогая Мама, прости и пойми меня как мать, которую я горячо люблю всем моим сердцем.
Твой Миша.
 [550x452]
Удивительно, но Михаил совершенно откровенно объясняет - именно болезнь маленького Алексея и возможное (в случае смерти мальчика) объявление брата царя Михаила Александровича наследником-цесаревичем заставили его поторопиться с венчанием. А то как бы не опоздать. И при этом недоумевает - и почему все на него так обиделись? И даже высказывает замаскированный упрек брату, ведь это Николай отправил его командовать воинской частью в Орел, надеясь, что разлука остудит чувства Михаила к любовнице.
Дорогой Ники.
Я знаю, что мое письмо принесет тебе большое горе, и я прошу тебя заранее, выслушай и пойми меня как твоего брата. Мне тем более тяжело огорчать тебя теперь, когда ты без того так озабочен болезнью Алексея, но именно это последнее обстоятельство и мысль, что меня могут разлучить с Наталией Сергеевной Брасовой, заставили меня обвенчаться с ней. Прошло уже пять лет, что я ее люблю, и теперь уже не могут сказать, что с моей стороны это было простое увлечение. Наоборот, с каждым годом я привязываюсь к ней все сильнее, и мысль, что я могу лишиться ее и нашего ребенка, мне слишком невыносима. Первое время я не думал о возможности брака с нею, но эти пять лет и в особенности последний год в Петербурге изменили мои намерения. Ты знаешь, что, несмотря даже на тяжелую двухлетнюю жизнь врозь (когда я был в Орле), у нас всегда была своя семья, я всегда смотрел на Наталию С[ергеевну] как на свою жену и всегда уважал ее, поэтому мне были страшно тяжелы те унижения и оскорбления, которые неизбежны при ее положении [и которые] приходилось ей переносить в Петербурге. Я тебе даю мое слово, что я не действовал ни под чьим давлением. Наталия С[ергеевна] никогда со мной об этом не говорила и этого не требовала, я сам пришел к сознанию, что иначе жить нечестно и надо выйти из этого ложного положения. Не скрою от тебя, что командовать кавалергардами мне было очень трудно и тяжело. Я чувствовал все время, что по своим привычкам, вкусам и стремлениям я совершенно не подхожу к ним, не говоря уже о том, что я не привык к городской жизни без воздуха и движения, благодаря чему я всю зиму хворал. Если б ты пошел навстречу некоторым моим желаниям, то ты во многом облегчил бы мне мое тяжелое положение. Я так просил мне не давать полка в СПб, зная заранее, что во время пребывания там Мама моя личная жизнь уже не может существовать. Все это, взятое вместе, заставило меня решиться на этот шаг и обвенчаться с Наталией Сергеевной. Наше венчание состоялось в Сербской церкви Св. Саввы в Вене 16/29 октября. Я знаю, что меня ждет наказание за мой поступок, и заранее готов перенести его, только одно прошу тебя: прости меня как Государь, перед которым я нарушил формальный закон, и пойми меня как брат, которого я горячо люблю всем своим сердцем.
Твой Миша.
P.S. Я одновременно написал письмо Мама.
 [457x680]
Михаил Александрович
Известие о тайном браке Михаила стало настоящим потрясением для императорского семейства. 4 ноября 1912 года Мария Федоровна написала Николаю из Дании: «Теперь я должна сказать тебе о новом ужасно жестоком ударе! Я только что получила письмо от Миши, в котором он сообщает о своей женитьбе! Даже не верится, и не понимаю, что пишу, так это невыразимо отвратительно и меня совершенно убивает! Я только об одном прошу, чтобы это осталось в секрете… Я думаю, это единственное, что можно сделать, иначе я уже больше не покажусь, такой позор и срам! Бог ему простит, я только о нем могу сожалеть».
Николай ответил матери 7 ноября: «Я собирался написать Тебе по поводу нового горя, случившегося в нашей семье, и вот Ты уже узнала об отвратительной новости… Между мной и им сейчас все кончено, потому что он нарушил свое слово. Сколько раз он сам мне говорил, не я его просил, а он сам давал слово на ней не жениться. И я ему безгранично верил!.. Ему дела нет, ни до твоего горя, ни до нашего горя, ни до скандала, который это событие произведет в России. И в то же время, когда все говорят о войне, за несколько месяцев до юбилея Дома Романовых!!! Стыдно становится и тяжело».
Но, несмотря ни на что, Николай попытался оправдать брата хотя бы в своих собственных глазах – во всем виновата эта мерзкая женщина, а Миша просто потерял голову… Да, брат сделал страшную глупость, но все же большая часть вины лежит не на нем, а на его избраннице. Об этом он тоже писал матери:
«Бедный Миша стал на время невменяем, он думает и мыслит, как она прикажет, и спорить с ним совершенно напрасно… Она не только читает, но и снимает копии с телеграмм, писем и записок, показывает своим и затем хранит все это в Москве вместе с деньгами. Это такая хитрая и злая бестия, что противно о ней говорить».
 [450x531]
Михаил и Наталья с сыном
Наталья Вульферт, как дочь присяжного поверенного, оказывавшего адвокатские услуги видным финансистам, прекрасно ориентировалась в деловых вопросах… Запастись копиями важных документов и найти надежный банковский сейф, где можно хранить портфель с компроматом на венценосных особ, – такое могло прийти в голову далеко не каждой романтически настроенной, влюбленной даме. Великий князь Николай Михайлович говорил: "Эта Наташа Шереметевская - умная, но злая женщина, а ее друзья - проходимцы и темные личности".
Зато французский посол Морис Палеолог, наблюдавший за Натальей Сергеевной в годы Первой мировой войны, оставил восторженный отзыв: "Она прелестна. Ее туалет свидетельствует о простом, индивидуальном и утонченном вкусе. Из-под расстегнутой шиншилловой шубки видно платье из серебристого шелка, отделанное кружевами. Шапочка светлого меха очень идет к ее пепельным волосам. Выражение лица гордое и чистое; черты прелестны; глаза бархатистые. На шее при свете зажженной люстры сверкает ожерелье из чудного жемчуга. (...) Малейшее ее движение отдает медленной, волнистой, нежней грацией".
 [478x360]
Скрыть скандальный брак великого князя, оставить его «в секрете», как просила матушка, оказалось невозможно, тем более, что со стороны старшего брата Николая последовали санкции – Михаил был уволен со службы, ему был воспрещен въезд в Россию, над его имуществом учредили опеку. Лишь начавшаяся Мировая война привела братьев к примирению – Николай разрешил Михаилу с семьей вернуться на родину и восстановил его в званиях.
Мария Федоровна очень ждала возвращения младшего сына и страшно нервничала, представляя, как Миша встретится с Ники, и о чем они будут говорить… Встречу братьев мать устроила в своем дворце, чтобы присутствовать и, если надо, вмешаться. «Таким образом, Н[ики] и Миша впервые встретились здесь у меня, - записала она в дневник 11 августа 1914 года. – Эта их встреча меня глубоко тронула. М[иша] расплакался, но вскоре они оба подавили в себе эмоции и больше ни о чем не вспоминали».
Имя Миши часто, чуть ли ежедневно, мелькает на страницах дневника Марии Федоровны после его возвращения в Россию. А вот имя его жены и сына – табу. Словно бы никакой семьи у младшего сына нет вовсе.
 [350x612]
Графиня Наталья Брасова
Генерал-майор, великий князь Михаил Александрович воевал, командовал знаменитой «дикой дивизией», в которой служили представители коренных народов Кавказа, и прославился на германском фронте. Его жене и сыну императором Николаем Александровичем был официально пожалован титул графов Брасовых, которым они самовольно именовались за границей. Но Мария Федоровна так и не смогла преодолеть своей антипатии к «этой женщине» и никогда не признала ни невестку, ни внука. Даже в эмиграции, когда имперские нравы остались в далеком прошлом, а Михаила уже не было в живых, графиня Брасова по-прежнему была для вдовствующей императрицы чужой… Чужим был и внук Георгий, красивый и умный юноша, в котором, как бы то ни было, текла кровь младшего сына Марии Федоровны, жестоко убитого большевиками.
Увы, единственный сын Михаила Александровича слишком рано и, как многие считали, не случайно погиб в автомобильной катастрофе.
ИСТОЧНИК
|
|
|
|
|
|
|
