Написано для Риммушки и Ринушки. Дорогие мои, в последние дни я стала уделять вам слишком мало внимания. Извините, но учеба не позволяет мне долго сидеть в инете. Эта небольшая зарисовка вам в подарок.

Густая еще теплая кровь толчками вырывалась из раны, впитывалась в землю. Было уже почти не больно, он не чувствовал ни рук, ни ног, приятный холод сковал его, двигаться не хотелось. Поэтому Итачи просто смотрел в небо: скоро покажется из-за горизонта солнце и облака окрасились в золотистые и нежно-розовые цвета. Мысли текут медленно, вяло, он устало закрыл глаза.
Учихе снится, что там, в лабиринтах логова Орочимару, спит его младший брат. Он, несомненно, вырос: теперь может защитить себя сам. Взгляд холодный, не выражающий ничего, как и голос. В бою он не будет его жалеть. Ну и что же ты натворил, Итачи? Но Саске спит, и не видно ни жестоких глаз, ни его ухмылки. Сейчас черты его лица смягчились, и Саске выглядит невинным, словно ангел Рафаэля.
И Саске снится, что его братец умирает близ глубокого оврага. Как глупо, он не успел… Итачи должен был умереть от его меча, а не строптивого джинчурики. И он чувствует разочарование: его мечта, которую столько лет взращивал и лелеял, теперь не может быть исполнена. Теперь остается лишь смотреть на это ненавистное лицо.
-Итачи-сан.
Удивление. Разве Кисаме не оставил его, как только понял, что его рана смертельна? Хошикаге не стал его добивать, дав возможность побыть в последние секунды одному. Это была такая своеобразная благодарность за то время, пока Учиха был его верным напарником.
-Итачи-сан, просыпайтесь.
Прикосновение к плечу. Итачи открывает глаза: над ним склонился напарник, за ним виделся деревянный потолок, в углу которого плел свою сеть паук. Этот потолок Учиха выучил до малейшей линии уже после второго дня пребывания в этой гостинице. Но уже пора уходить.
Жди меня, Саске…