В жизни я и прежде не раз полагался на малосольные огурцы. В печали и в радости огурец был мне верный товарищ, помогал найти себя, принять решение.

Стоит порой в минуту колебаний откусить огурца – и вдруг просветляется взор. Если есть в голове твоей усталая мысль, если есть на душе тревога и туман, огурец всегда отведет ее, сгладит, оттянет.

Ю. Коваль. “Самая легкая лодка в мире”

Собираясь в командировку в Турцию, я отдала документы для оформления загранпаспорта, который был нужен мне до 22 января. В ОВИРе сказали, что я смогу получить его только 24 января. На семинаре мы учились создавать смешные ритуалы, и я спросила у Сашки, десятилетней дочки одной симоронистки*:

– Что мне нужно сделать, чтобы получить паспорт вовремя?

Та порекомендовала:

– Надо разрезать три яблока на четвертинки, в течение двух дней откусывать понемногу от каждой части и танцевать ламбаду.

Я тщательно исполнила ритуал, причем дети помогали обкусывать яблочные дольки. Двадцать первого января позвонили из ОВИРа:

– Почему вы не забираете свой паспорт? Он давно готов.

После этого я стала раздавать “дурацкие” советы направо и налево. Мой четырнадцатилетний сын Максим давно мечтал о компьютере, на который у меня вечно не хватало денег. И когда он в очередной раз попросил 200 рублей на какую-то часть от компьютера, мое терпение лопнуло, и я посоветовала ему три дня жевать укропные семечки из банки с маринованными помидорами.
Сынуля решил, что мамашка окончательно сбрендила, но все-таки предусмотрительно убрал семечки в холодильник. Пожевав их два дня, он получил от моей сестры компьютер с монитором и принтером. Сестра уверяла, что компьютер сломан, и собиралась отдать его в техникум, где преподаватель информатики брался его починить.

Компьютер оказался исправным. Я высказала Максу по этому поводу, что он не дожевал семечки один день, а то наверняка получил бы новенький компьютер.

Подруга Тоня все время “доставала” меня, в мельчайших подробностях описывая свои проблемы на работе. Наконец мне это надоело, и я предложила ей купить “Загадочную газету” (с кроссвордами) и толочь ее в красном тазике деревянной колотушкой. Тоня отмахнулась:

– Да ну тебя, бред какой-то!

Неделю спустя она снова прибежала ко мне:

– Светка, срочно нужен твой совет.

– А ты газету толкла?

– Нет, мне сейчас не до этого. Я оплатила прихожую, но чтобы ее поставить, надо перевесить входную дверь. Муж ни в какую не соглашается и не знает, что завтра мебель привезут. Я в отчаянии, что делать?

– Берешь дезодорант, поливаешь им пол и моешь.

– Да я ради такого дела готова пожертвовать своим любимым – “Rexona”.

Через три дня Антонина позвонила:

– Дезодорант подействовал! Ленька отметил приятный запах в квартире и сам предложил переделать дверь. Пойду газету толочь!

В феврале мне пришлось работать по двенадцать часов в день, а зарплата оставалась прежней. Тогда я придумала ритуал: насыпать в левый карман пальто разноцветные камушки и перебирать их. Я купила изюм в цветной глазури, насыпала горсть драже в карман и по дороге на работу трясла “морские камушки”. Через три дня шеф, Олег Борисович, вызвал к себе:

– Не переживайте, с завтрашнего числа я повышаю вам зарплату в два раза.

У директора были большие голубые глаза, и я про себя называла его Пупсиком. Как-то Олег Борисыч заболел и в понедельник не вышел на работу. Я огорчилась: “Чего это классный мужик болеет?” и переименовала его. На внутреннем экране младенец Пупсик лежал в коляске с погремушками, чмокая соской. Перед сном я воспроизвела это кино, добавив много колоритных деталей.

Во вторник Борисыч появился в офисе. Я посоветовала:

– Вы у меня в образе пупсика, и чтобы окончательно поправиться, повторяйте: “Я Пупсик, чмокающий соской”. Обещаю на день рождения подарить вам настоящего пупсика. Я даже знаю, что вчера в 22.30 у вас упала температура.

– Да, действительно, с 39 до 36.7 и без всяких таблеток.

– Это я представляла вас Пупсиком.

– Я подозревал, что без “потусторонних” сил не обошлось.


Я возвращалась домой после занятия по Симорону в приподнятом настроении и стала применять скользящее переименование. Люди в метро выглядели понурыми, озабоченными, уставшими после трудового дня. Я находила в них что-то приятное и на ходу придумывала разные имена: “тот, кто аккуратно завязывает шнурки на ботинках”, “Я пряжка, блестящая на кожаном ремешке”, “та, кто усаживает перламутровые пуговицы”, “Я очки, которые взгромоздились на нос”, “Я фианитовая сережка, которая качается в ухе”.

Раздавая имена налево и направо, излучая радость и улыбку окружающим, я чувствовала себя Симороном.

Оказавшись на улице, я поняла, что трамвай, на котором я добираюсь домой, ушел совсем недавно – народу на остановке почти не было. В дневное время трамваи ходят с интервалом 25 минут, а поздним вечером – и того больше.

В этот момент мимо прокатил фургон, и мое внимание привлекла красочная реклама на борту – ушастый мышонок и крупная надпись: “J7 – САМЫЙ СОК”. Переименование сделано: “Я та, которая САМЫЙ СОК”. Сияя от удовольствия, я стала повторять имя. Чтобы дать возможность трамваю материализоваться на внешнем экране, я повернулась спиной в ту сторону, откуда он приезжает. Через две минуты донеслось характерное позвякивание колес по рельсам.

Стоит мне теперь произнести: “Я та, которая САМЫЙ СОК”, как ровно через две минуты трамвай, будто по мановению волшебной палочки, подъезжает к остановке. Фантастика какая-то! От платформы метро до трамвайной остановки ходьбы чуть более двух минут, и если я вспоминаю про “самый сок” на станции, то дребезжащий вагон “конки” уходит из-под носа. Чтобы успеть дойти, я переименовываюсь в подземном переходе, у самого выхода из метро.

Окрыленная успехом, я принялась симоронить на каждом шагу. Однажды мне надо было нарезать несколько луковиц для пиццы. Раньше этот процесс был для меня настоящей трагедией. Только начинала счищать кожуру, как слезы катились градом, и я мчалась в ванную промывать глаза. После нескольких промываний я полдня ходила с красными, воспаленными глазами.

Применив переименование через внутренний экран, я увидела играющего в футбол Арлекина, в колпаке и длинном белом балахоне, с кружевным воротничком, красными пуговицами и свисающими до пят рукавами. Одеяние не было приспособлено для популярной игры, и чтобы не шлепнуться, он подпрыгивал вместе с мячом. Представив себя “Арлекином, играющим в футбол на большом зеленом поле”, я нашинковала лук, не проронив ни единой слезинки.

После этого случая я еще раз пять “гоняла футбольный мяч” и теперь нарезаю лук совершенно спокойно, даже не переименовываясь.

– И совсем не ворожил? – недоверчиво уточнил Хэхэльф.

– Да вроде нет. – Я задумался, а потом честно сказал: – Тут так сразу и не разберешься: когда ворожишь, а когда все само собой получается…

М. Фрай. “Гнезда химер”

На одном из симоронских семинаров все желающие выходили в центр круга и рассказывали о своей проблеме, а группа переименовывала добровольцев. Я поведала о том, что после финансового кризиса осталась без работы, и составила из предложенных имен комплексное: “Я зебра, которая скачет верхом на кабриолете и подстегивает его кочергой”. Ведущие семинара дали задание нарисовать плакаты, соответствующие именам, чтобы устроить в следующий раз торжественный парад.

В это время я гостила у сына с невесткой, и мы с четырехлетней внучкой Машей засели рисовать плакат. Она – настоящая красотка с огромными голубыми глазами и светлыми кудряшками, похожая на девочку с шоколадки “Аленка”. Несмотря на ангельскую внешность, Машка была на редкость упряма. Настоящим мучением для нас были попытки накормить нашу красавицу.

Никакие уговоры и наказания не действовали. Из вредности Машка могла два-три дня ничего не есть, только воду пить. Я выходила из себя, когда внучка в течение часа терзала бутерброд: ходила с ним, залезала на диван, игралась. Есть сама она наотрез отказывалась – выплевывала еду, давилась до рвоты.

Так вот, сели мы с Машкой зебру на кабриолете малевать. Для меня кабриолет – это карета с высокими колесами, украшенная золотыми вензелями, с занавешенными окошками, как в исторических фильмах. Я представила, что она мягко покачивается на рессорах. Когда зебра запрыгнула на крышу кареты, рессоры затряслись. Кочергой, к которой узлом привязан хвост, зебра дубасила по заднему “бамперу” кареты. Лошадей не было, а повозка мчалась будь здоров.

Пока я рисовала плакат, меня не покидало ощущение, что я скачу по ухабам на этой повозке. Машка мне помогала – намазюкала кочергу. Когда транспарант был почти готов, внучка открыла книжку С. Маршака “Детки в клетке”, как раз на той страничке, где изображена зебра, скачущая на двух ногах, с лихо закрученным хвостом. Машка тут же продекламировала стишок:

Полосатые лошадки,

Африканские лошадки,

Хорошо играть вам в прятки

На лугу среди травы!

Только мы закончили плакат, как внучка сама попросила есть, первый раз за всю свою сознательную жизнь:

– Мам, а давай покушаем.

Потрясенная до глубины души, мать ответила:

– А чего ты хочешь?

– Чего-нибудь, бутерброд с сыром.

После рисования плаката Машка резко переменилась. Сейчас она кушает сама, не капризничая, причем ест практически все.

Теперь о работе. Раньше я была занята в фирме, предлагавшей населению программы накопления денежных средств. После 17 августа 1998 года я фактически потеряла работу – люди перестали вкладывать деньги, не доверяя ни банкам, ни страховым компаниям. Куда бы я ни приходила, в ответ слышала:

У тебя с головкой все в порядке? О чем ты говоришь? Какие накопительные программы, когда неизвестно, что в стране будет?

После симоронского семинара чудеса вошли в мою жизнь, и я поняла, что смогу найти выход из критической ситуации. Результат переименования в зебру на кабриолете не заставил себя долго ждать. Плакат мы с Машкой изготовили в субботу, а в понедельник позвонила приятельница:

– Поступило предложение от только что открывшейся перспективной компании. Приезжай, есть конкретный разговор по поводу работы.

Посетив фирму “Русский самородок” и познакомившись с основными направлениями ее деятельности, я осталась очень довольна. Это отечественная компания многоуровневого маркетинга. Мне понравилась продукция, распространяемая фирмой – высококачественные российские товары с большим будущим.

Например, компания предлагала уникальный биокорректор, автомобильные свечи, не имеющие мировых аналогов, и на порядок лучше, чем свечи знаменитой “Bosch”. Еще один продукт, не имеющий аналогов в мире – активатор топлива. Благодаря его использованию октановое число увеличивается в пять раз, значительно возрастает мощность двигателя, на 5-6 процентов сокращается потребление бензина, а содержание CO и CH в выхлопах минимальное*.

Продукция разработана на основе торсионных полей – информационных структур, более тонких, чем атомные структуры. Бензин, подвергшийся обработке торсионным полем, очищается настолько, что сгорает практически полностью.

А придумал эти изобретения один человек – Панов Александр Федорович, ученик Порфирия Иванова.** Изобретениям больше двадцати лет, с 1990 года Панов пытался пробиться на рынок и только сейчас нашел спонсора. По мнению компетентных людей, знакомых с его придумками, если бы он продал свои разработки на Запад, то давно был бы миллиардером.

Поняв, какие блестящие перспективы открываются перед “Русским самородком”, я с энтузиазмом включилась в работу. Знакомство с Пановым, удивительно одаренным, творческим человеком произвело на меня неизгладимое впечатление. Однажды он испытывал возможности очистки разных жидкостей при помощи торсионных полей. Панов залил обыкновенный тройной одеколон в бутылку, окантованную бутоксидной смолой с металлической стружкой, пронизанной торсионным полем. Когда через две недели я понюхала содержимое бутылки, то поняла, что готова бежать за этим ароматом хоть на край света.

Я принялась изучать разработанные Пановым технологии и активно распространять созданные на их базе товары. То, чем я занимаюсь сейчас, приносит мне радость и хороший заработок. Я наконец-то нашла работу, о которой мечтала много лет.