Перепост сообщения блогера vpratus от 02 марта 2011 года о статье Г.Сатарова в Новой газете "Разочарование Путиным будет много глубже и ожесточённее разочарования Ельциным"
http://blog.imhonet.ru/author/vpratus/post/2887351/
Не могу не поделиться с Вами интереснейшей, на мой взгляд, статьей Сатарова. Однако опасаюсь выдать ее без предисловия: Минздрав предупреждает...вместо привычного печенья к чаю можете столкнуться с бутербродом, густо смазанным горчицей... Есть моменты спорные, есть вещи, которые тяжело читать. Но, поразмыслив, понимаешь: есть что-то жизнеутверждающее в том, чтобы не горевать из-за вещей исторически неизбежных (все империи погибают), а попытаться воспользоваться шансами на будущее, в том числе, выражаясь словами Сатарова, проводя планомерное лечение имперских комплексов.... Ниже привожу фрагменты статьи Георгия Сатарова в Новой газете:
"В истории России были и две попытки институциональных реформ. Первая осуществлена Александром II Освободителем, вторая — Горбачевым и Ельциным. По традиции любые попытки реформ — технологических или институциональных — сопровождаются у нас последующим откатом. Колебания и непоследовательность Александра II не только способствовали его гибели от рук террористов, но породили в конце концов тяжелейший кризис империи, закончившийся социалистической революцией.
Россия была единственной континентальной империей, пережившей Первую мировую войну. Она отделалась потерей двух западных территорий — Польши и Финляндии, а также сменила монархию на тоталитарную диктатуру большевизма. Большевики во главе со Сталиным повторили подвиг Петра. Проведя силовую индустриализацию, они снова восстановили военную мощь и снова закодировали будущее отставание страны. Созданная политическая система оказалась еще ригиднее, еще опаснее для своих граждан, чем предшествовавшая ей монархия.
Тоталитарный режим на семьдесят лет оттянул следующий кризис империи. После распада СССР территория России сократилась еще на треть, а в составе Российской Федерации остались, за уникальным исключением, только те территориальные единицы, которые хотели оставаться. Россия фактически перестала быть империей. После введения выборности региональных лидеров исчез важнейший имперский признак: обмен лояльности территориальных руководителей в обмен на право властвовать. Нет времени перечислять другие отличительные черты, также подтверждающие демонтаж имперских институтов и традиций. Россия в эпоху Ельцина превращалась в федерацию, еще уродливую, слабую, но федерацию, сохраняющую для страны отчетливые шансы на будущее.
После 2000 года власть в стране постепенно захватили силовые аутсайдеры, малообразованные, завистливые, озлобленные долгим пребыванием на запасных скамейках, но зато жадные. В поисках субститутов своей ущербной легитимности и обоснования несменяемости своей власти они начали реализовывать в России политику восстановления имперских амбиций. В результате мы получили взрывоопасную смесь: беспредельно коррумпированную и уникально неэффективную власть в имперских одеждах.....
"На мой взгляд, главный вопрос, который встает при столкновении с таким анамнезом, таков: с чем мы имеем дело — с необратимой агонией российской цивилизации, готовящейся сойти с исторической сцены, или с болезнью, допускающей возможность лечения."...
Континентальные империи (Егор Гайдар использовал термин «территориально-интегрированные империи») распадаются более драматически, нежели империи с заморскими колониями. Сознание имперской нации травмируется сильнее от резкого «сужения горизонта»; распад оставляет больше комплексов уязвленного величия. На этих комплексах легко играть политикам, вовлекая нацию в новые авантюры, возбуждая опасные и нереализуемые мечты восстановления прежнего величия. Более того, бывшая имперская нация глубоко и надежно заболевает убежденностью в том, что она унижена; она постоянно ищет и легко находит подтверждения этого унижения во всем — от поражений в спорте до беспомощности своих вооруженных сил. Последние полстолетия ни одна мировая держава не побеждала, когда против нее вели партизанские войны (Франция в Алжире, США во Вьетнаме, Россия в Чечне и т.п.). Мир изменился. Но это мало кого убеждает. Уязвленное самолюбие свербит и требует отмщения.
Преступность пропагандистской политики правящей клики состоит в том, что вместо планомерного лечения имперских комплексов она эксплуатирует их в корыстных целях (в буквальном смысле этого слова). Началось с мелочи — возвращения советского имперского гимна. Затем стала меняться стилистика, начали вбрасываться идеи вроде «величайшей трагедии XX века» — это о распаде СССР. Тут дело не во вранье. В XX веке распалось несколько империй. Среди них — Британская, про которую говорили, что над ней никогда не заходит солнце. Если и была трагедия при распаде СССР, то это свидетельствует о полной несостоятельности элит, которые правили империей, которые не понимали истории, сопротивлялись ее неумолимому ходу и в отличие от мудрых британцев превратили неизбежное в трагедию. Ничего величайшего в распаде СССР не было. А слова Путина — бездумная и опасная игра на застарелой мании величия.
Напомню далее про гальванизацию сталинского трупа, про бездарную игру в исторические мифы, про эксплуатацию патриотизма и заигрывание с ксенофобскими настроениями, про «вставание с колен»… Короче говоря, режим все время подает определенным общественным группам сигналы, которые читаются ими двояко. Одни усматривают в них: «Вот! Пришло время мстить!» И убивают. И эта стихия выходит из берегов, пугая источник сигналов.
Но есть другая группа, среди которой, кстати, немало военных, и без того крайне недовольных режимом. Они считывают эти сигналы иначе. Они воспринимают риторику власти как обман. Они согласны с содержанием сигналов, но возмущены тем, что это все подделка, имитация. Они мечтают перейти от слов к делу.
Как догадываются читатели, я мог бы долго распространяться о коррумпированности режима. Но я скажу только об одном, о чем говорю при каждом удобном случае: рост коррупции — это всегда рост неэффективности управления. Когда коррупция растет лавинообразно, это означает крах системы управления. Просто вспомните: за последние годы мы не видели ни одного случая адекватной реакции на проблемы, но мы видим, как количество и тяжесть проблем, в том числе порождаемых самой властью, сгущается.
Тема коррупции имеет еще один аспект. На волне борьбы с коррупцией в Веймарской республике пришел к власти Гитлер (в сочетании с возмездием за поражение). С коррупцией республиканцев в Испании боролся Франко. С темы борьбы с коррупцией начинал Лукашенко.
Разочарование Путиным будет много глубже и ожесточеннее, чем разочарование Горбачевым или Ельциным. И градус этого ожесточения будет опасно высок. Власть, пришедшая на смену путинской, вынуждена будет поневоле учитывать это ожесточение, тем более если смена режима произойдет на фоне эксцессов сопротивления старого режима. Сочетание имперского синдрома с антикоррупционным пафосом даст гремучую смесь огромной разрушительной силы.
Я понимаю, что у нынешнего режима множество важных забот: инновационный оазис в Сколкове, зимняя Олимпиада, чемпионат мира по футболу; уже проложен победный экономический маршрут аж до 2030 года. Бред сумеречного сознания. Единственное, о чем они должны думать: как выбраться из нынешней ситуации хотя бы живыми, как сдать власть безопасным для себя способом. И кому....
"Вы меня, конечно, спросите: а как же выбор между двумя диагнозами — агония или болезнь? А я сам не знаю! Или еще не знаю. Знаю, что об этом еще можно думать, полагая, что осталось какое-то время, когда что-то зависит от нас."
Георгий Сатаров
президент Фонда ИНДЕМ
01.03.2011
Полный текст статьи Г.Сатарова в Новой газете №22 от 02 марта 2011 года:
http://www.novayagazeta.ru/data/2011/022/12.html
P.S. Можно с чем то согласиться, а с чем то и поспорить... Но "диагноз", как мне представляется, поставлен достаточно квалифицированно. Во всяком случае стоит потратить время и прочесть оригинал статьи целиком. Я надеюсь, что это полезно для развития гражданского самосознания... даже без комментариев!
P.S.S. В этот же день:
Правда для Путина
Россия застряла в институциональной деградации, поэтому техническое обновление стратегии-2020 невозможно: нужна ее полная переделка. Таков итог первых обсуждений экспертов, которые по заказу Владимира Путина занимаются корректировкой будущих реформ
Евгения Письменная
Ведомости
02.03.2011, 36 (2802)
Эксперты из 21 группы, которые по поручению Путина занимаются обновлением стратегии социально-экономического развития страны до 2020 г., приступили к ее обсуждению. В апреле на стол премьера должна лечь первая информация от экспертов, в августе — промежуточный доклад.
Первые рекомендации экспертов кардинальны, следует из материалов рабочих групп. Обойтись техническими мерами будет невозможно — построение новой модели роста требует изменения отношений между государством, бизнесом и обществом. Препятствия для развития фундаментальны, их называет руководитель Экономической экспертной группы Евсей Гурвич: нелегитимная собственность, большой размер нерыночного сектора (госкомпании и госкорпорации), много неконкурентоспособных предприятий, несоответствие стандартов управления международным принципам, закрытая экономика и масштабный теневой бизнес.
Деградация институтов
Наличие дешевых денег, полученных от продажи ресурсов и не связанных с ростом производительности труда, ведет к деградации политических и экономических институтов, считает ректор АНХ Владимир Мау. Он называет это институциональной деградацией. Главный вызов, перед которым сейчас оказалась страна, — мировая неконкурентоспособность, фиксирует научный руководитель ВШЭ Евгений Ясин: в инновационных технологиях Россия отстает от развитых стран, в дешевой рабочей силе — от развивающихся. «Мы попадаем в зазор между этими странами, не имея серьезных конкурентных преимуществ», — подчеркивает он.
Экономика, основанная на госспросе (такая как Россия), бережет монополии. Они поддерживают стабильность экономико-политической ситуации, но за это приходится платить ценой более низкого качества товаров и услуг при высокой инфляции, говорится в материалах группы «Новая модель экономического роста». На первых обсуждениях эксперты признали неэффективной экономическую модель, в которой государство стимулирует спрос или выступает организатором инвестиционного процесса. Правительству будет рекомендовано от нее отказываться, говорит один из них.
Два пути
Надо снижать расходы казны и налоги, советует Мау: бюджет должен быть профицитным и выводить из экономики рентные доходы. Социальный сектор необходимо трансформировать так, чтобы он был нацелен не на достижение фискальных эффектов, а на повышение его устойчивости, считает он.
Мау и главный экономист «ВТБ капитала» Алексей Моисеев предлагают рассмотреть модель, ориентированную на «новый внутренний спрос» и модернизацию сырьевого сектора. Надо реформировать два макросектора, которые могут быть конкурентоспособны: экспорт сырья всех видов, а также «неторгуемые товары и услуги», которые невозможно ввезти из-за рубежа. Первый шаг в этом направлении — изменить налоги, считают эксперты: сейчас налогом облагается выручка, а не прибыль, что изымает из экономики избыточную ликвидность, но лишает сектор инвестиционных ресурсов.
Ясин и Гурвич предлагают другую модель — институциональной модернизации, которая предполагает изменения не только экономических и социальных, но и политических институтов. В последние годы было подавлено местное самоуправление, добавляет Ясин, нужен серьезный поворот: «Второе издание земской реформы, когда городам и муниципальным образованиям разрешат устанавливать налоги и сборы, достаточные для формирования их бюджетов на 70-80%».
Экспертное сообщество всегда должно быть готово предлагать переосмысление экономической политики и возможных развилок, объясняет один из экспертов смысл проделываемой работы: надо пытаться использовать любое потенциальное окно возможностей для перемен, а выборы следующего года и есть такое окно. Появился госзаказ на выработку альтернатив, говорит он, но уверенности в том, что власть будет их реализовывать, нет: «Как правительство воспользуется предложениями — вопрос правительства». Пока правительство не настроено на глобальные реформы. Не стоит преувеличивать глубину изменений, о которых может идти речь, говорил ранее пресс-секретарь премьера Дмитрий Песков. Он ожидает, что изменения будут напоминать посткризисное ретуширование.