Не так давно в одной из газет прочитал, что около года назад в Лондоне был убит Геннадий Яронис. Это известие больно резануло по сердцу, разбередило воспоминания, которые, как казалось бы, уже давно были забыты...
Как все начиналось.
Будучи студентом, на лето мне удалось устроиться разнорабочим в пансионат им.Гагарина в Юрмале, недалеко от ст. Булдури. Условия были поистине курортными: комнатка для проживания, льготное питание в рабочей столовке, работа с семи утра до двух часов дня. Обязанности были обширны, но правильный подход к делу превращал труд в удовольствие.
Особенно нравилось перед работой, в одних плавках и в любую погоду, добежать до пляжа, окунуться в море и, не вытираясь, прибежать назад. Аппетит после этого был отменным и настроение - самым рабочим.
Директором в этом пансионате был только-только вышедший в отставку офицер, энергичный, амбициозный мужик, с глубоким пониманием прекрасного.
Сам пытался писать маслом, занимался чеканкой.
Звали его Владимир Брунович Яронис.
Геометрия в бухгалтерии.
Однажды директор меня спросил - не возьмусь ли покрасить крышу на одном из корпусов. Что за вопрос - конечно выкрашу !
Договорились о расценках и взялся за дело.
Выкрасил качественно, хотя без курьезов не обошлось: однажды закрасил себе путь для спуска с крыши. А в другой раз...Красил около мансардного окна (на фото отмечено зеленой стрелкой). Поднял глаза, а в комнате за окном переодевалась женщина. Лет тридцати, красивая. Она тоже видела, что на нее смотрят, но нисколько не смутилась. Улыбнувшись краешками лукавых глаз, закончила одеваться и вышла...
Через две недели работа была закончена и я выложил главному бухгалтеру пансионата свои расчеты по оплате моего труда.
Такого крика до сих пор я еще не слышал: и про молоко на моих губах, и про то, что я решил ограбить родной пансионат, написав, что выкрасил все крыши Юрмалы.
Со своей стороны я предложил ему считать площадь крыши по выкройкам, а не по периметру здания.
На следующий день я уже отчитывался перед директором.
- Так говоришь, что он геометрию не знает? Считать не умеет? - откровенно веселился директор.
И припугнул:
- Но общий язык с ним все-же найди, иначе ведь вообще не заплатит!
Деньги мне заплатили. Но потом частенько по вечерам я видел нашего старого толстого еврея-бухгалтера, который ходил вокруг этого корпуса, что-то вслух считал и, причмокивая и жестикулируя, оживленно что-то рассказывал своей маленькой уродливой пучеглазой собачке.
Приобщение к прекрасному.
Довольно часто директор привлекал меня к своему художественному промыслу. Он задумал успеть к выставке сделать особую чеканку. Работали мы около его особняка и тогда же я познакомился с его сыновьями. Детали (то-ли из бронзы, то-ли из латуни) он по своим лекалам вырезал сам, потом отбивали, обжигали паяльной лампой. Затем наступал мой черед драить эти закопченные железки разными наждачками и полировать с пастой ГОИ.
Директор был одержим, я же во всей этой грязи видел только бесцельно потраченное время.
К выставке мы поспели, каким-то призовым местом чеканка была отмечена.
Я же чеканку впервые увидел позже, когда неожиданно получил ее в награду за свои труды.
Десять лет спустя мы оказались по разные стороны баррикад.
О его деятельности неплохо рассказано в статье "В списках не значатся", опубликованной в газете «Вести Сегодня» 15 сентября 2008 года. Фото ниже взято из этой статьи.
Я до сих пор удивляюсь, что в те дни мы не встретились, хотя "ходили одними тропами".
После увольнения со службы в 92 году с удовлетворением читал в Диене, что он баллотировался в депутаты Саэйма.
Позже переживал из-за его неприятностей.
Удивлялся, что со службы его выгоняли не просто так, а тоже постановлением заседания Саэйма.
Лет пять назад встретились в центре. Такой же энергичный, полон замыслов. Горевал о потере супруги, но был уже с новой спутницей.
И вот, потеря сына...
Жизнь прожить - не поле перейти.