.
[392x479]…пью твое дыхание
доверяясь нежности
залпами стенания
стонами безбрежности
ласковым пленением
жестким и стремительным
и сердцебеением
запредельно зрительным…


Она ждала его на центральном вокзале, а он приехал дизельным экспрессом на пригородный. Созвонились...
Пока она шла по железнодорожному мосту, соединяющему оба вокзала, он встречал её внизу лестницы и видел её улыбающееся лицо. Больше ему ничего не было нужно в этот миг...

Пока он её ожидал, в его профессиональной и цепкой памяти всплыли строчки одного из её последних писем: «Я только сейчас понимать начинаю, что только начинаю тебя и себя постигать-открывать. У тебя был свой закрытый мир, у меня тоже, я старалась отгородиться, как могла, от окружающего меня мира. Наши миры сливаются, дополняя друг друга, открывая нас друг другу. Между нами неделя ожиданий..., встреча, как награда и как испытание. Ожидаю. Жду. Откроются новые наши тайны. Есть предвосхищение и ожидание чуда, которого никогда прежде не видела. Рядом не будет тех, кого следует уважать сдерживанием себя».
Он улыбнулся, открыл мобильник и прочел свою последнюю смску, отправленную её накануне своего приезда: «С добрым утром, моя любимая! Сегодня проснулся с удивительной счастливой легкостью, и возникло острое и волнительное ожидание нашей скорой встречи - необычной и чудесной. Ни с каким материальным подарком не сравниться подарок тех чувств, которые дает развитие и взросление нашей любви в этом мире. Я в восхищении тобой, моя любимая!»

Весна оказалась затяжной, с холодными бесконечными снегодождевыми осадками, с мокрыми и мрачно-озябшими серыми днями, с такой же серой низко бегущей облачностью, и с такими же серыми и унылыми лицами прохожих. В редкие апрельевские ночи душу согревал небольшой морозец, сушивший улицы до утра. Порывы холодного ветра гнали вдоль серых заборов и грязных дорог растрепанный блёклый упаковочный оттаявший хлам.

Внезапно сквозь тучи стало пробиваться Солнце, и ему показалось, что и Солнцу захотелось встретить с ней, торопливо идущей к нему по асфальтному настилу моста. Мятущиеся блики то яркого, то приглушённого тучами солнечного света заплясали по мокрой и стылой земле, и по всему, что на ней ходило, ездило, ползало, росло и стояло. Рядом с вокзалом на православном храме вспыхнул и загорелся желтым огнем крест, словно освещая путь заблудившейся весне и ей, радостно спешащей к нему.

Чем меньше ступенек отделяло его от неё, тем чаще колотилось его сердце. Последняя широкая ступенька лестницы приняла её шаг, пальцы их рук жадно встретились и схлестнулись, сцепившись в неразрывный их любимый замок, а их губы соприкоснулись в лёгком и невесомом поцелуе, который был просто призраком их страстного, длительного и затяжного целования в московской подземке среди летаргического людского потока в первую их встречу на этой земле.

В ожидании такси, вызванного ею по мобильнику, она сказала ему, что только проводит его до отеля, где он за две недели до их встречи заказал люкс на двоих, сбегает на работу по срочным неотложным делам и к вечеру приедет к нему. Он не перебивал её, не отговаривал, задавал какие-то вопросы, кивал, подбадривал её улыбкой и лёгкими поцелуями то в щеку, то в дурманящие своим запахом её волосы, то в говорящие любимые губы, даже настаивал на немедленном её отбытии на работу, мол, сам доберусь...
Немеющие пальцы в замке их схлестнувшихся неразъемных ладоней, её горящие глаза и высохшие от внутреннего волнения и сдерживаемого желания розовые губы вызывали в его душе радостный восторг и счастье - как только закроется дверь в номере отеля, она броситься на него с нежностью страстно любящей женщины и начнет судорожно раздевать и себя, и его, забыв обо всём на свете...

Их регистрация в недавно отстроенном фешенебельном отеле прошла вальяжно и степенно. Все были приветливы, улыбались и старались угодить друг другу, совершая множество ненужных, но обязательных движений. Они вели себя так, что со стороны казались давно знакомыми, а то и вообще мужем и женой, и это их если не двадцатый, то уже далеко не первый отель. Сочного телосложения и с выпирающей, притягивающей мужские ладони грудью, девушка-администратор с томными влажными овечьими глазами внесла ещё и струйку едва скрываемой жадной сексуальности, что подчеркнуло необычность происходящего.
Получив ключ с тяжеленным бронзовым конусом, они по коридору торопливо и бесшумно прошли к своему номеру со вновь сцепленными пальцами своих рук.

Ключ со свободно болтающимся конусом-брелком бесшумно и мягко вошёл в скважину замка под нажимом его руки, несколько раз провернувшись в ней. Надавив вниз на прихотливо изогнувшуюся широкую никелированную ручку, он открыл дверь в номер.
Она, улыбаясь, вошла первой, он закрыл дверь и защёлкнул фиксатор замка. Они чинно и без суеты прошли в небольшую солнечную гостиную их номера.
Убрав верхнюю одежду в шкаф, где висели два шикарных белоснежных махровых халата и, сняв обувь, они, сцепив руки в своём излюбленном замке, вошли в спальную комнату. Широченная двуспальная кровать, покрытая темно-вишневым покрывалом, занимала практически всё пространство комнаты. Всю светлую спальную комнату через огромное евроокно с вишнево-желтыми шторами по краям, наполняли потоки весёлого весеннего Солнца. С сияющими и улыбающимися лицами они, не расцепляя рук, рухнули навзничь на бесшумно принявшую их тела кровать.

«Обалдеть!» – вскрикнула она, раскинув руки по вишнёвому покрывалу – «белоснежно-вишнёвый солнечный мир…»
«Наш новый мир» – прошептала она одними губами, повернувшись к нему, лежащему с закрытыми глазами и, склонившись над ним, стала целовать его, едва касаясь, в уголки губ, и такими же легкими касаниями дрожащих пальцев поглаживая его волосы около висков и лба.
Он не отвечал на её поцелуи и как прежде, лежал с широко раскинутыми руками, поглаживая ими не её, а атласное вишнёвое покрывало.
Её поцелуи становились всё интенсивнее, но развитию их разнообразия мешала его одежда. От возбуждения, но больше от нетерпения, она стала тихо постанывать и принялась попеременно расстегивать ему, то пуговицы на темно-розовой рубашке, то ремень и пуговицы на брюках.
Внезапно, она успела только ойкнуть, он резко и сильно обнял её, левой рукой за плечи, правой за упругую, аккуратных линий попку, прижал к себе, приподнялся с ней на локте и перевернул её на вишнёвом покрывале. Она обняла его и сняла черную резинку, стягивающую хвост его волос. Его длинные ниже плеч мягкие светло-русые волосы лавиной потекли вниз и легкой колышущейся занавеской закрыли им лица.
Он долго, безотрывно смотрел в её горящие карие глаза, протяжно-медленными и плавными движениями и касаниями своих музыкальных пальцев рук дотрагивался до её губ, глаз, носа, ушей, щёк. Её пальцы нежно и непрерывно гладили его лоб, шею, виски, врывались в переполох его волос, перебирая свисающие и колеблющие мягкие шелковистые пряди… лучики солнца сквозь его волосы создавали непрерывную и волшебную игру света и теней на её любимом им лице…

«Я…тебя….люблю…очень..и…очень…»- шептали его губы над её губами – «…сильно…сильно…и…ещё…сильнее…»- падали на неё слова его любви – «…безраздельно…бесконечно…»- безумствовал его язык…

Её глаза вспыхнули, дыхание стало прерывистым, тело напряглось, её руки никак не могли найти своего места на его теле….Она обняла его за шею. Притянула к себе и их губы сцепились в бесшумной и интенсивной борьбе, победу в которой могла одержать только страсть в стремлении обладать друг другом, страсть в жажде проникновения друг в друга….

Как они оказались на прохладных ослепительно-белых, под потоками весеннего солнечного света, простынях кровати совершенно обнаженными, они не помнили, да и, наверное, этого не надо и помнить. Перед полуоткрытой дверью спальни возвышался живописный ворох, состоящий из их одежды, громадного вишневого покрывала и белоснежного одеяла и всё это напоминало взбитый вишнёвый джем со сливками с необычными добавками…
Обнаженные, они лежали друг против друга, смотрели друг другу в глаза и не могли насмотреться друг на друга. Тела их интересовали как фон глаз – их глаза стали центром их нового мира. Их руки, встречаясь и разбегаясь, в невообразимых траекториях и сочетаниях ласкали, тискали, щипали и гладили тела, которые раскрывались навстречу их любящим друг друга рукам. Их губы искали самые сладкие места любящего тела и бесконечно наслаждались ими, выбирая их бесконечную прелесть и аромат… Они любили друг друга глазами, руками и губами....
Внутренняя духовная сила их любви была настолько велика, что им казалось вполне достаточным только смотреть глаза в глаза друг другу и бесконечно ласкать друг другу обнаженные тела руками и губами…
Однако этого требовали их влюблённые души, влюблённые тела потребовали другого….

Он нависал над ней, щекоча её тело своими колеблющимися прядями длинных волос. Его колени крепко обхватили её мягкие и желанные бедра, их руки в замках ладоней были широко раскинуты по сторонам, его сухие губы медленно в невесомых поцелуях покрывали и охватывали её тело невидимым покрывалом страстной, возбуждающей дрожи.

Он запоминал кончиком языка рисунок её маленьких красно-атласных в лучах Солнца ушных раковин, рисовал гремящими сухими своими губами сложный фигурный след-сетку на её лице, спотыкаясь то и дело о неопредолимую преграду её влажных и теплых розовых губ, которые с неистовой силой защищал её быстрый язык и ему стоило неимоверных трудов поймать его своими зубами и тут же упустить, бросившись вдогонку, сминая и покусывая на пути её ошалелые в любви губы.

Маленькая, упругая, просто девичья грудь так и просилась в его ладони, но он, не размыкая замка своих рук от её рук, затратил целую вечность, что бы через губы впитать её удивительную нежность и податливость. Под быстрыми ударами его языка и поглаживания губами, её соски-члены напитались кровью и эрегированными коричневыми цилиндриками увенчали волшебную миниатюрность её грудей. Она застонала, розовый язык непрерывно выскакивая изо рта, искал что-то потерянное им на её распухших губах, нырял за зубы и не найдя там ничего, опять скользил по её губам в безнадежных и быстрых поисках. Её тело попыталось высвободиться из его захватов, забилось и затрепетало под ним, но он держал её...
Он сползал всё ниже и ниже, не освобождая из своих нежных захватов её рук и бедер, продолжая наносить губами и прерывистым дыханием невидимое покрывало страстной дрожи на её живот, бедра...

Внезапно он отпустил её руки и резко высвободил её ноги из под себя - широченная кровать позволила ему это сделать. И вдруг, словно мощная пружина распрямилась в ней. Её бедра буквально взлетели вверх, широко раскинувшись в стороны и своими свободными руками она, ухватив колени ладонями, попыталась раздвинуть их ещё шире. Её голова сильно запрокинулась назад, от дрожи маленькая грудь трепетала, соски отбрасывали на неё колеблющуюся короткую тень, глаза были закрыты, язык, не найдя ничего на губах и видимо провинившись чем-то за плохие поиски, был зажат зубами, а её прерывистому дыханию аккомпанировал потрясающий и возбуждающий стон.

Он подсунул свои ладони под её упругую попку и стал плавно и сильно сжимать ладони, медленно наклоняясь над освещенной Солнцем её возбужденной красно-розово-коричневатой прелестной продолговатой розой любви.
Продолжая непрерывно мять и сжимать её попку и бедра, он своим языком стал медленно распрямлять и укладывать в только известный ему рисунок складки и складочки прелестной и разбухающей у него под языком розы любви. Она замерла от его ласк и только усиливала и разнообразила звучание своего оркестра-стона.

«Поиграй» - сказал он. Её роза внезапно ожила, и он своим языком поддержал ритм её игры и танца. Приподняв большими пальцами рук небольшой влажный капюшончик на вершинке её розы, он самым кончиком своего языка постучал по бледно-розовому бугорку, от чего в оркестр её стонов диссонансом ворвался ошеломленный крик страсти.

«Давай же, скорее давай же» - застонала она, плавно и медленно выгибаясь дугой – «моя проснулась и хочет тебя...»

Он, просунув свою руку между своих ног, внезапно рассмеялся.
«Пока твоя просыпалась, мой плюс два уже съежился и скукожился» - улыбаясь, сказал он. Он приподнялся и лег между её широко раздвинутых и удерживаемых руками бедер, и начал медленно гладить её по коротким, черным ароматным волосам, иногда сжимая лицо и целуя её соприкосновением в губы.

Она изменила тональность своего стона. Её руки отпустили колени и нырнули ему под живот. Он слегка приподнялся на локтях, с улыбкой продолжая целовать её лицо. Её руки начали нежную диагностику состояние его члена. Его дыхание от наслаждения её касаниями участилось. Он увидел, как она широко улыбнулась, не открывая глаз, и стала высвобождать свои руки из под его прижатого к её животу живота.

«А ты точно всё проверила там?» - тихо спросил он.
«Всё, что надо проверено» - ответила она и высвободила свои руки. Затем медленно обняла его за шею, притянула к себе и они забылись в долгой битве между губами и языками друг друга.

«Моя не только проснулась, но и несколько раз встрепенулась» - оторвавшись от него и смеясь, сказала она, глядя на него и поглаживая его лицо.

«Это благодаря твоим глазам, рукам и губам. Спасибо тебе. Ты искусный мастер» - прошептала она и с тихим стоном неистово прижалась к нему, одновременно обняв его за талию своими ногами, а за шею руками так, что его нос с силой уткнулся в её подушку, и ему трудно стало дышать.

«А почему ты его назвал "плюс два"?» - спросила она, освободив его от своих объятий. Она расслабилась, вытянувшись во весь рост, он опять зажал своими коленями её бедра и полусидел над её животом.
Уложив свои мягкие сливоворозовые элементы удовлетворения женской страсти вдоль её живота, которые она накрыла своими ладошками, он, смеясь, ответил.

«Всемирная организация сексопатологов в течение нескольких лет делала опрос женщин по поводу размеров мужского члена, который их удовлетворяет по полной» - начал он, нежно тиская своими ладонями её грудь.
«Так вот, оказывается, что средний размер эрегированного члена должен быть около четырнадцати сантиметров» - сказал он, наклонился и накрыл губами один из её сосков – «а у меня шестнадцать или плюс два».

Последние слова он произнес, смеясь взахлеб. Она уперлась в его грудь руками и несколько раз слегка толкнула его снизу бедрами. Он уловил её движение и свалился с неё, вытянувшись рядом с ней на спину, раскинув руки по всей кровати, и дрыгая ногами от внезапно нахлынувшего смеха.
Теперь она, опершись на локоть и наклонившись над ним, вместе с ним заливалась смехом.


«И вот этот сливовоблеклый сморщенный, неаппетитный для женщины и вялый отросток имеет длину в шестнадцать сантиметров?» - заливалась она своим обворожительным смехом, приподняв двумя пальчиками его "отросток" за кожу крайней плоти над его животом и поводя его синюшной головкой с кожицей древнего старика из стороны в сторону, словно нашкодившего котенка за шкирку.

«Он очень...очень... нежный...ранимый...и впал в обморочное состояние от шикарного вида розовоскладочной жрицы твоей любви в лучах весеннего Солнца» - парировал он, плавно массируя её разбухшие соски своими пальцами, иногда медленно вдавливая их в податливость её груди.

Смеясь, он притянул её к себе, и они опять забылись в войне своих губ и языков...

Теперь она склонилась над ним, и обхватив руками его голову, медленно целовала его глаза, нос, лоб, губы...поглаживая пальцами рук виски...и отбрасывая пряди волос...
Затем она спустилась к его животу...ниже...её пальца охватили начинающий разбухать у неё на глазах его "отросток", мягкие, влажные её губы охватили мягкую мраморную головку его члена, она исчезла у неё во рту и его охватила мгновенная дрожь наслаждения...

«Я...люблю...тебя» - пробили его сознание её слова, вырывающиеся из под её целующих его глаза губ...- «он больше чем плюс два...ты чем то не тем мерил...смотри...»
Она приподняла свой живот, оперлась на свою руку и слегка развернулась. Он не поверил своим глазам. Под её животом стоял его член - невероятной красоты могучий, жилистый, весь во вздувшихся сине-красных венах стебель, увенчанный мрамрносиреневорозовой блестящей, просто готовой лопнуть от напряжения головкой.

«Ни одной морщинки, все разгладились. Моя уже давно проснулась и твой очухался от обморока. Крепок оказался. Держи меня за плечи» - прошептала она.

Он подставил свои ладони под её плечи и уперся локтями в кровать. Она обвисла на них и, просунув свои руки под живот, крепко обхватила его член за основание двумя руками, словно намереваясь его вырвать с корнем. Он вскрикнул от неимоверного удовольствия.
Она, тяжело дыша, стала медленно опускать свой низ живота, пока её распухшие и свисающие прозрачно-красные лепестки страдающей розы любви не коснулись раздувшейся блестящей головки его члена. Он попытался сделать движение ей навстречу, но она шепнула ему, чтобы он не двигался - пришло её время.
Лучи Солнца ярко освещали начавшиеся поцелуи мраморносинерозовой головки его члена с бутоном розовых, влажных лепестков и складочек её вульвы, казавшихся под лучами Солнца кроваво-полупрозрачными. Поцелуи были сначала поверхностными, она медленно круговыми движениями водила головкой члена по своим лепесткам, словно выглаживая их. Затем они всё чаще и чаще стали обволакивать головку, она всё больше и больше задерживалась внутри их бутона. При этом она почти не двигала низом своего живота вниз, только из стороны в сторону, вперед и назад. Иногда она ударяла головкой члена по свисающим розовым губам своей вульвы, и они трепетали, как складчатые занавески волшебного красного цвета разных оттенков. У него кружилась голова от бездействия, но она с маниакальным упорством не позволяла его члену проникнуть ни на один лишний миллиметр ниже уровня его головки в истекающий соком розовый бутон. Он видел, как капельки тягучей прозрачной жидкости на её розовых половых губах играли всеми цветами радуги, как ослепительно ярко блестела влажная головка его члена, выскакивающая из лона розовых складок, и вдруг почувствовал, как быстрее вдруг стали двигаться её руки.
Она прерывисто и глубоко задышала, низ её живота плавно пошел вниз, она отпустила его член, оперлась обеими руками о его грудь и медленно разогнулась, скользя вниз по его члену своей разбухшей розой, пока не уперлась в его лобок, двинувшейся ей навстречу...Солнечный свет освещавший лоно любви погас...
Их совместное "Ох" прозвучало одновременно. Она сидела на нем, слегка покачиваясь в разные стороны, словно стараясь более равномерно распределить внутри себя проникнувший в её тайное вместилище его член и постанывала, как будто бы учила гамму.

«Он заполнил меня от края до края, до самой макушки и у меня ощущение, что он меня сейчас начнет разрывать «- качаясь с закрытыми глазами и упираясь ему в грудь ладонями, шептала она дрожащим голосом.

«А ты сожми его, что бы он не распухал дальше» - пошутил он, наслаждаясь их слиянием и немного вторя её покачиванием небольшими движениями своих бедер. И тут он ощутил, как волна за волной она стала сжимать его член своим упругим и сильным влагалищем. Он опять попытался подбросить её вверх, но она ласково сдержала его, мол, моё время ещё не закончилось.
Она стала раскачиваться всё сильнее и немного приподнимать бедра, двигаясь сама и сдерживая его движения.
«Поддержи меня» - с дрожью в голосе сказала она, выпуская свой язык для дальнейших поисков на губах чего-то утерянного.

Он просунул свои ладони под её полные ягодицы и стал подталкивать её вверх всё сильнее и сильнее. Она, присев на корточки и максимально раздвинув свои ноги, держась за спинку кровати, прикусив провинившийся язычок, зачастила вверх-вниз так быстро, что от его толчков она иногда соскакивала с его члена, быстро совала руку вниз, облизывала сохнущие губы язычком, ловила влажный и скользкий упругий член, вводила его в свой розовый бутон наслаждений и всё повторялось вновь.
Он видел, как втягивались во внутрь влагалища её половые губы при её скольжении вниз к нему, и как они выползали, выскальзывали из неё при движении вверх и прилипали к липкой бугристой и вздувшейся поверхности его члена.
И весеннее Солнце освещало силой своего света это таинство жизни любящих друг друга людей....
Вдруг она несколько раз со всей своей энергией стала прыгать на нем, буквально впечатывая в кровать, закричав-заплакав так, словно потеряла только что самое лучшее в своей жизни. Упав ему на грудь и продолжая постанывать, она ещё долго совершала невероятные движения своим тазом, пока на успокоилась, тяжело дыша и безостановочно целуя его куда попало своими влажными губами.

«Пусть моя поспит немного» - улыбаясь, сказала она. – «А твой?»
«А мой только начал расправлять морщины» - сказал он и начал мощно и плавно толкать её кверху, упираясь своими руками в её бедра. При каждом его толчке она только угукала, сотрясаясь всем своим расслабленным телом, и всё теснее прижималась к нему.
Вдруг она вся встрепенулась, а он, увлекшись сладострастными движениями наслаждения, никак не ожидал, что она так быстро соскочит с него, даже не соскочит, а стечет с него, так плавны и нежны были её движения.

Она села на кровати, повернувшись к нему, живо просунула одну ногу под его ноги, другую ногу положила ему на живот и двумя руками обхватила его член за стебель. На своём бедре он почувствовал горячее влажное пятно от её неугомонной розовоскладчатой жрицы любви...
Волнообразно и сильно сжимая ножку-стебель члена ладонями, она обхватила губами его головку и стала ласкать его поверхность провинившимся языком. Горячая волна желания накатила на него, и он неожиданно для себя глухо застонал...
И здесь произошло невероятное для него движение...
Не выпуская его члена из руки, она плавно выскользнула из-под него, как это получилось, он и не понял. Затем она легла на левый бок почти перпендикулярно к нему, и, постанывая, стала максимально широко раздвигать свои бедра, притягивая его нежно за член к себе. При этом ей правая нога приподнялась довольно высоко, и она с напряжением вытянула стопу и пальцы ноги с вишневыми ногтями как балерина. Он мгновенно понял её движение и так же плавно перекатился на бок, плотно прижавшись животом к её прохладной, сладкой и нежной попке. Так же плавно и нежно она повертела головкой его члена на входе в свою разбухшую розу любви и, придерживая его трепещущий упругий член пальчиками, сделала легкое движение своими бедрами навстречу ему. Он предугадал это её движение и устремился к ней навстречу - их движения совпали и мир поплыл у них перед глазами...

«Мне кто-то вышиб мозги» - сказал он, не раскрывая глаза и не чувствуя своего тела. – «Ты соскребла их с потолка?»
«Мои вышибли немного раньше твоих. Доскребу свои, и примусь за твои» - парировала она.

Они лежали на спинах, смотрели в ослепительно белый потолок, на крылатую люстру, считали лампочки в ней и их тела не соприкасались....
Их тела не соприкасались, только руки были в их излюбленном замке вдоль обнаженных и наполненных любовью тел, и они смеялись тем счастливым смехом, которым могут смеяться только дети в день их рождения, заваленные подарками и вниманием...

«То, что мы встретились – неизбежность» - говорила она. - «Это то, чего я пока не могу объяснить. Только чувствовать. И пребывать в состоянии счастья. Наши встречи измеряются не часами. И не днями. Поцелуями и взглядами. Касаниями рук. Можно даже ничего не говорить. Просто быть рядом, как в метро у колонны. Никого там не было. Только ты и я. Двое. И мертвящий поток людей мимо нас».

«Необычных элементов и странных ощущений в первую нашу встречу было много» – ответил он, беря её ладошку и целуя её сердцевинку. -
«Одно из них очень меня взволновало - в тебе я увидел очень юную девушку, в которой не было ничего "бабского", только свежесть, нежность, грусть, страстная неистовость, удерживаемая твоей силой воли. Я не только видел, но и чувствовал, как ты начинала оттаивать, расцветать необычным цветом любви, сбрасывать сон наваждения твоей прошлой жизни, не веря тому, что происходит, как и я.
Не ошибусь, именно там наша виртуальная любовь стала физическим чувством, необычным и необыкновенным, даже для нас с тобой.
Я видел как тебе комфортно со мной, как по нам ходят те цветовые волны, о которых ты говорила и как естественно и гармонично врастали мы с тобой в нашу любовь - первую настоящую любовь в наших с тобой жизнях... Пусть наш прошлый Мир нам позавидует».

Она тихо рассмеялась тем своим волшебным для него смехом, от которого он со своим музыкальным слухом впадал в полный транс. Она знала это, и, рассмеявшись, погладила его по головке как маленького ребёнка. – «Видимость не всегда соответствует действительности. У меня получается быть разной, многоликой. Я могу быть суперледи, уставшей теткой, красивой дамой, девчонкой, девушкой..., но я согласна с тобой. Пусть наш прошлый Мир нам позавидует».

Он перевернулся к ней, обнял и смотря в глаза, сказал: "Нам с тобой многое "никто" не делал. Давай же делать это друг другу...
Чаще, больше, острее, чище, нежнее...обильнее...откровеннее..
Ещё твоя смска накануне встречи как наказ - любить ночью друг друга страстно...выполнено?...выполнено!
Позволь её теперь продолжу...
Вечно и нежно, трепетно и безраздельно отдаваться друг другу...сливаться друг с другом душой и телом...любить нераздельно...неразрывно...сцепившись руками, губами, глазами, телами, душами...срастись кожей до болевого сумасшествия... хочу тебя просыпающуюся целовать одними губами, не касаясь ни чем, кроме них... потом обнять как ребенка и покачиваясь сидеть...долго...долго... и долго гладить и слегка потискивать и целовать...целовать...одними касаниями... В эту встречу, мы с тобой неожиданно прошли урок наслаждения любовной нежностью по отношению друг к другу. Теперь я только так могу видеть наши две встречи - наслаждение любовной нежностью. И пусть прошлый и пошлый мир завидует нам...»

Он сидел в вагоне дизеля и сквозь слезы, набегавшие на глаза, смотрел на мутноватое апрельское Солнце. Вдруг пиликнуло. Он открыл мобильник и прочитал смску от неё:

неужели ТАКОЕ ВОЗМОЖНО?
неужели ТАКОЕ БЫВАЕТ?
чтобы чувства до дрожи по коже
и крышу от страсти срывает…

Дизель уже тронулся, гремя по станционным стрелкам. Слезы его вмиг высохли, он улыбнулся, прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла, и через некоторое время его мобильник напиликал ответную смску.

Она медленно шла, просто шла, спокойно наслаждаясь первым весенним теплом, Солнцем, не видя никого, просто шла, уже не удивляясь тому потоку счастья и радости, который пронизывал её, и ей казалось, что она излучает этот поток на весь окружающий мир… Пиликнуло…Открыв мобильник она прочитала, засмеялась и слезы побежали из её счастливых глаз:

Ты знаешь, ТАКОЕ возможно.
Возможно и большее даже.
Любить по земному несложно
Инферно-любовь наша слаже.
© 27.04.2012 Сергей Давыдов