[610x550]

Мне судьба — до последней черты, до креста

Спорить до хрипоты (а за ней — немота),

Убеждать и доказывать с пеной у рта,

Что не то это вовсе, не тот и не та,

Что лабазники врут про ошибки Христа,

Что пока ещё в грунт не влежалась плита.

Триста лет под татарами — жизнь ещё та:

Маета трёхсотлетняя и нищета.

Но под властью татар жил Иван Калита,

И уж был не один, кто один — против ста.

{Пот} намерений добрых и бунтов тщета,

Пугачёвщина, кровь и опять — нищета...

Пусть не враз, пусть сперва не поймут ни черта, —

Повторю даже в образе злого шута.

Но не стоит предмет, да и тема не та:

Суета всех сует — всё равно суета.

Только чашу испить — не успеть на бегу,

Даже если разбить — всё равно не могу;

Или выплеснуть в наглую рожу врагу?

Не ломаюсь, не лгу — всё равно не могу;

На вертящемся гладком и скользком кругу

Равновесье держу, изгибаюсь в дугу!

Что же с чашею делать?! Разбить — не могу!

Потерплю — и достойного подстерегу.

Передам — и не надо держаться в кругу

И в кромешную тьму, и в неясную згу.

Другу передоверивши чашу, сбегу!

Смог ли он её выпить — узнать не смогу.

Я с сошедшими с круга пасусь на лугу,

Я о чаше невыпитой — здесь ни гугу, 

Никому не скажу, при себе сберегу, 

А сказать — и затопчут меня на лугу.

Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу!

Может, кто-то когда-то поставит свечу

Мне за голый мой нерв, на котором кричу,

И весёлый манер, на котором шучу...

Даже если сулят золотую парчу

Или порчу грозят напустить — не хочу!

На ослабленном нерве я не зазвучу —

Я уж свой подтяну, подновлю, подвинчу!

Лучше я загуляю, запью, заторчу,

Всё, что ночью кропаю, — в чаду растопчу,

Лучше голову песне своей откручу —

Но не буду скользить, словно пыль по лучу!

...Если всё-таки чашу испить мне судьба,

Если музыка с песней не слишком груба,

Если вдруг докажу, даже с пеной у рта, —

Я умру и скажу, что не всё суета! 

[174x253]