В предисловии к сборнику своих стихотворений Ролан Быков писал:
"Стихи пишу с раннего детства - лет в десять я был уверен, что стану поэтом, и это вовсе не мешало мечте скакать на лошади с развевающейся сзади буркой и, совершив подвиг, умереть героем. Втайне горько плакал, когда представлял себя распростертым на земле со смертельной раной на груди, просто рыдал - и тогда чудом все-таки оставался в живых. Мечтал стать артистом, педагогом, ученым и музыкантом (меня однажды поразил звук флейты - я его до сих пор слышу). Как это ни странно, но все мои мечты так или иначе сбылись - не все в виде профессии, но это не важно. Очевидно, немного задержался в детстве - люблю все, особенно все вместе.
Стихи с годами вошли в жизнь, стали необходимостью. Пишу везде: на съемках, в поезде, в ресторане, в письмах, на салфетках, иногда импровизирую, не записывая. Они помогают в трудную минуту подняться над суетой, сохранить в себе себя. Поэт - конечно, тот, кто открыл свой язык, создал свою художественную материю - это возможно лишь ценой всей жизни без остатка. Может быть, я и мог стать поэтом, но я все-таки лицедей - мне это нравится больше, хотя стихи играют огромную роль в моей жизни.
Если б не стихи, я не смог бы, например, снять и защитить фильм "Чучело". Меня обвиняли Бог весть в чем, предлагали посадить, требовали запрещения фильма. Каждый день возвращался я домой раздавленным, убитым, желая только одного - чтобы все это кончилось. По старой привычке к дневнику я писал стихи, и они спасли меня - я выдержал".

***

Последняя строка на сон грядущий,
Волшебная строка,
Душе мятущейся и вечно ждущей
Доверилась рука!

Исхода своего еще не зная,
Трепещет мысль,
Весь мир любовью обнимая,
Несется ввысь!

Неясность цели - честная дорога
И верный путь.
От всякой цели дайте, ради Бога,
Нам отдохнуть.

Я не хочу ни взвешивать, ни мерить,
Ни к цели звать,
Ведь это значит не любить, не верить -
Подозревать.

Пусть сосчитают люди все на свете
И все учтут,
Никто при этом, право, не ответит,
Зачем я тут?

Цель? Нет, не цель - гораздо проще:
Покой, простор,
Любовь, искусство, берег, роща
И разговор!


***

Стихи не пишутся хорошими,
Стихи рождаются живыми!..
А вам, принцессы на горошинах...
Как семь перин - ушедших имя.

Как умереть порою хочется,
Не написав строки при этом,
Чтоб хоть в могиле не ворочаться,
Когда тебя почтут поэтом.

Когда любви потоки ринутся
Дождями у плиты могильной,
Когда великие подвинутся,
И ляжешь ты на полке пыльной.

Из "Коричневой тетради" (март 1983 - 27-28 января)

Пора стихов - стеченье обстоятельств,
И тайна вдохновенья не нова,
Когда приходит царство их сиятельств,
Весь мир переливается в слова.

Пора стиха - стихия отраженья,
Случайный угол зеркала души,
И свет стиха - энергия движенья,
Летящая звезда в ночной глуши.


***

Привычная вечерняя тревога
Берет меня в железные тиски,
И катится передо мной дорога
Сомнений будничных и будничной тоски.

И каждый день я ухожу все дальше
И думаю с печалью о конце -
Меня гнетет оттенок скрытой фальши
В моем терновом будто бы венце.

Какие терни, что еще за бредни,
Какие мы страдальцы, что за вздор.
Все суетимся около передней,
Скрывая тупо общий наш позор.

Кому пенять! Воистину обидно,
Что сами виноваты мы во всем,
И как же нам по совести не стыдно,
За то, что так беспомощно живем!

Назавтра день - и новая забота,
И новые усилья без конца
Унылого копеечного счета,
Кривляния усталого лица.

Мне грех роптать - меня "не обижали"
Ни счастьем, ни талантом, ни судьбой,
И, как положено, я каждый день на бой
Иду без всякой видимой печали.

И полон день, и есть тот добрый час,
Когда дышу я полной грудью чувства,
И есть тот миг, который без прикрас
Меня возносит к таинству искусства.

И все же полон смертной я тоски,
Что я не доживу и не успею
Всего, что разрывает грудь в куски,
Всего, что должен, что могу и смею.

Мы знаем...


Мы знаем все - луч света в темном царстве
Светил на утлом школьном берегу,
Пред нами океан родного государства
И чьи-то капли крови на снегу.

Мы знаем все, что коммунизм есть фаза,
А дале общество гармонии грядет,
И то, что всяких там троцкистов фраза
Нас лишь заводит,
Но не приведет.

Мы знаем, что все штаты и не штаты
Загнили там, на дальнем берегу,
Все мы - потенциальные солдаты
И в вечном перед Родиной долгу.

Мы знаем все, что обыватель злобный
Из подворотни нашу жизнь чернит,
И что-то там такое камень пробный,
И что-то там еще на их пути гранит.

Мы знаем, что проклятые китайцы,
Гегемонисты сбилися с пути,
И все мы - турки, русские, нанайцы -
В конце концов должны им подмогти.

Мы знаем, что культ личности - ошибка,
Но это не меняет ничего,
Наш паровоз и все такое шибко
Летит вперед под знаменем его.

Мы знаем, знаем - все мы акселераты,
Поэтому мы знаем наперед,
Что даже если мы дегенераты,
История нас к цели приведет.

Мы знаем, что себя мы водкой губим
И что с судьбой играем, как с огнем,
А Родину, а Родину мы любим
И за нее действительно умрем.

* * *


Спаси меня, великий Боже,
От доброты.
Она меня дробит и множит
До срамоты.
Она давно уж не подходит
Под времена
И, как коня, меня подводит
Под стремена.
Вокруг друзья с большой дороги,
Как в страшном сне,
И редко кто не вытрет ноги
О душу мне.

Е.Санаевой

Опять в дороге, вновь в "стреле",
Как старый черт на помеле,
Несусь сквозь тьму и ночь,
Пишу стихи, хлебаю чай,
Стихи приходят невзначай
Больной душе помочь.

И мысли снова в даль влекут,
Они проходят сквозь строку,
И только боль острей.
Стучат колеса мерно в такт,
Передо мной за фактом факт,
И все быстрей, быстрей.

Через пробоины в душе
Я вижу детство в шалаше,
Как плакал, всех любя.
Глядел на небо из дыры
И видел дальние миры
И глубину себя.

Как пахла прелая трава!
Как больно ранили слова!
И как был сладок сон!
Смешное было так смешно,
Грешное вовсе не грешно,
И жизнь со всех сторон.

Рос ясень и ловился язь,
Меж всем была простая связь,
Как птица и полет.
Обиды были горячи,
И били из земли ключи
Холодные, как лед.

Стучат колеса, бьют в висок,
Струится подо мной песок,
Я у воды лежу.
Она в купальнике, в очках,
Вся в золотистых волосках,
Я на нее гляжу...

Как этот день сейчас далек,
Он вдруг явился между строк
И летом обдал вдруг.
Как я люблю вас, облака,
Как я люблю тебя, строка,
Мой добрый, нежный друг.