С поры Разрыва миновало несколько дней.

Теперь я вновь начинаю ощущать в себе способность наслаждаться созерцанием природных видов. Строго говоря, изначально я и не теряла ее - что можно взять с бесчувственной стервы? - но эстетическое упоение заглушалось бессильной злобой и отчаянием.

Теперь сень мрака надо мной рассеялась.

Вот только на смену мраку не торопится приходить свет. Да, я вижу красоту утреннего восхода или зеленой дубравы, но что с того? Любое дерево рано или поздно погибнет, истлеет в прах, как и все мы. С Солнцем тоже рано или поздно произойдет то же самое.

Погасло чувство Связи.

Прежде, выходя на улицу и созерцая природные виды, я ощущала некую всепронизывающую связь с планетарным разумом всего живого, неуловимо близким к понятию Ауте из книг Парфеновой или к древнегреческому понятию Пана. Вероятно, чувство это было всего лишь вольной фантазией, выстроенной в свободное от работы время, но оно пропало.

Природа - это жизнь и смерть, Исток и Исход. Ознакомившись с ее Темной Стороной, я выбыла навеки из фэн-клуба ее поклонниц.

"И все это лишь потому, что ты впервые увидела смерть столь близко от себя, милая?"

Не только поэтому. Увидав ее, я вдруг всем умом своим осознала, что грань между жизнью и смертью до чрезвычайности тонка. Что когда-нибудь и я буду точно так же лежать, вытянув руки вдоль своего тела.

Я пыталась предотвратить Разрыв.

Я всячески твердила себе, что Природа не виновата в существовании смерти, что ее саму можно назвать жертвой обстоятельств, которая, если люди не сбегут через Звездные Врата в иные миры или измерения, целиком погибнет во вспышке Солнца через несколько миллиардов лет. Я убеждала себя, что само существование человечества может быть попыткой Природы победить законы смерти - и, быть может, именно поэтому, если Пан древних греков действительно существует как разумная сила, его мощь до сих пор не обратилась против нас так, как это часто описывается в эколого-мистических антиутопиях?

Не помогло.