И себя, скачущую по Моховой, аккурат по сугробам на наборной шпильке двенадцати сантиметров, в лихо расстёгнутой дублёнке и с абсолютно дурной, то есть, напрочь раздетой головой: и - эх! - поутру-то всего двадцать пять в минусе, нам ли жить в печали...