[показать]
Андрей Рябушкин. Садко, богатый новгородский гость. 1895.
Остаётся нам сказать ещё несколько слов о богатырях новгородского цикла, которые во всех отношениях отличаются от богатырей киевских, так как они заключают в себе черты, характеризующие их как типы не русские, чужие. Почти все исследователи былин, не исключая даже О. Миллера, признают в новгородских былинах весьма сильный чужестранный элемент. Богатырей этих только три: Василий Буслаев, Гаврило Алексич и Садко, богатый гость.
Первый из них служит идеалом безграничной, ничем не сдержанной удали и имеет много общего с буйствующими норманнскими героями. Садко посвящены более или менее обширные исследования Волльнера, Стасова и Веселовского.
По О. Миллеру, в Садко высказывается чужой элемент, несогласный с русским поглощением личности общиной: он представляет идеал личного богатства, сходный таким образом с южно-русским типом Чурилы и Дюка; разница заключается во второстепенных чертах характера и действиях этих лиц; в Садко нет ничего мифического, а его только окружает мифический элемент в лице морского царя и др.
[показать]
К. Васильев. Садко на дощечке кипарисовой, 1974
Митрополит Иоанн (Снычев) замечает, что один из возможных исторических прототипов Садко отличался большим благочестием — новгородская летопись за 1167 год упоминает об основании человеком по имени Садко Сытинич церкви Бориса и Глеба.
Волльнер также видит в Садке историческое лицо: в Летописи записано, что Садко Сотник, Сытнич, Сытинич и Седко Сытинич, спасённый святым Николаем, построил церковь св. Борису и Глебу; связь между св. Николаем и этими святыми объясняет Веселовский в «Ж. М. Н. Пр.» (1886, 12). В этом же исследовании находим сопоставление Садко новгородского с Садоком, племянником Иосифа Аримафейского, из сходного с былиной романа графа Трессана «Tristan le L é onois».
Стасов нашёл в азиатских сказаниях много историй и рассказов, которые отвечают отдельным эпизодам жизни новгородского богатыря. Так, по его мнению, Садко, принуждённый сойти с корабля в море, чтобы отправиться к морскому царю, является отражением царя Яду из Харивансы, буддийского героя Джинпа-Ченпо, царевича Гедона или, наконец, брахмана Утанки из Магабгараты.
Садко, играющий на гуслях на берегу Ильменя и скупающий все новгородские товары, имеет, по Стасову, свой первообраз в купце Бурне индийского рассказа и герое позднейшей буддийской редакции этого же рассказа.
Этим оканчивается ряд богатырей русской былевой поэзии; остались ещё некоторые лица, являющиеся в былинах, но они или почти тождественны , или о них нельзя до сих пор сказать ничего определённого по недостаточности данных.
Садко богатый гость - герой былин новгородского цикла; из девяти известных вариантов, записанных исключительно в Олонецкой губернии, полных только два. По наиболее полному варианту (Сорокина), Садко был сначала бедным гусляром, потешавшим новгородских купцов и бояр. Однажды он играл на гуслях на берегу Ильмень-озера с утра до вечера и своей игрой приобрел расположение царя Водяного, который научил Садко побиться с богатыми новгородскими купцами об заклад в том, что в Ильмень-озере есть рыба "золотые перья".
При помощи царя Водяного Садко выиграл заклад, стал торговать и разбогател.
Однажды Садко на пиру похвастал, что скупит все товары в Новгороде; действительно, два дня Садко скупал все товары в гостином ряду, но на третий день, когда подвезли товары московские, Садко сознался, что ему не скупить товаров со всего свету белого.
После этого Садко нагрузил товарами 30 кораблей и поехал торговать; по дороге корабли вдруг остановились, несмотря на сильный ветер.
Садко, догадываясь, что морской царь требует дани, бросил в море бочки золота, серебра и жемчуга, но напрасно; тогда решено было, что царь морской требует живой головы. Жребий выпал на Садко, который, захватив с собой гусли, велел спустить себя в море на дубовой доске. Садко очутился в палатах морского царя, который объявил ему, что потребовал его, чтобы послушать его игру. Под звуки игры Садко царь морской пустился плясать, вследствие чего взволновалось море, корабли начали тонуть и много народу православного гибнуть.
Тогда Микола-угодник, под видом старца седого, явился к Садко и велел ему прекратить игру, оборвав струны гуслей.
Затем царь морской требует, чтобы Садко женился на морской девице по своему выбору. По совету Миколы Садко выбирает девицу Чернаву.После свадебного пира Садко засыпает и просыпается на берегу реки Чернавы.
В это же время по Волхову подъезжают его корабли с казной. В благодарность за спасение Садко соорудил церкви Николе Можайскому и Пресвятой Богородице.
В некоторых вариантах Садко разрешает спор морского царя с царицей о том, что на Руси дороже - золото или булат, и решает его в пользу булата; в другом варианте роль Миколы берет на себя Поддонная царица.
В одной былине о Садко, в сборнике Кирши Данилова , Садко является не природным новгородцем, а приезжим с Волги молодцом, которому Ильмень-озеро помогает разбогатеть, в благодарность за переданный ему Садком поклон от сестры Ильменя, Волги: выловленная в большом количестве рыба обратилась в золотые и серебряные деньги.
Садко сам не совершает геройских подвигов: ему вменена в подвиг его торговая деятельность; таким образом, Садко является представителем новгородской торговли, купцом-богатырем . Древнейшей основой былины о Садко была, вероятно, песня об историческом лице Садко Сытинець (или Сотко Сытиничь), упоминаемом в летописи под 1167 годом, в качестве строителя церкви св. Бориса и Глеба в Новгороде. К имени этого лица приурочены различные сказочные мотивы, восходящие частью к местным легендам, частью к международным бродячим сказочным сюжетам.
Так, в новгородских и ростовских легендах упоминается о спасении гибнувшего и плывущего на доске человека; по русским народным верованиям, св. Никола слывет скорым помощником на водах и даже называется "морским" и "мокрым". Рассказы о том, что подземный или подводный царь, залучив в свое царство героя, хочет удержать его, женив на своей дочери, также весьма часты и в наших сказках, и в сказках других народов.
Так, в одном киргизском сказании рассказывается, как один человек, нырнув в воду, очутился в царстве властителя вод Уббе, служил там несколько лет, женился на дочери визиря, а потом, с помощью волшебной зеленой палки, вернулся на землю и разбогател.
Ближайшие источники былины о Садко не выяснены. Академик А.Н. Веселовский указывает на сходство былины о Садко с эпизодом старофранцузского романа о "Tristan le Leonois": герой его, который носит имя Садок, убил своего шурина, покушавшегося на честь его жены, и вместе с ней бежит на корабле; поднимается буря, которая, по мнению старейшины корабля, ниспослана ради грехов кого-нибудь из пассажиров; по жребию, виновником бури оказывается Садок; он бросается в море, после чего буря затихает.
Очевидное сходство эпизодов французского романа и былины, а также совпадение имен Садко и Садок, дает основание предположить, что и роман, и былина независимо друг от друга восходят к одному источнику-повести или легенде, в которых это имя уже находилось.
Имя Садко, Садок - еврейского происхождения (евр. Цадок-справедливый), что указывает на вероятное влияние еврейской народной литературы.
Вс. Миллер находит объяснение типов Садко-гусляра и морского царя в финских и эстонских сказаниях: он приравнивает морского царя былины к морскому царю Ахто, который также является охотником до музыки; прототип Садко-гусляра он видит в музыканте и певце Вейнемейнене. Ср. Вс. Миллер "Очерки русской народной словесности" (Москва, 1897); А. Веселовский "Былина о С." ("Журнал Министерства Народного Просвещения", 1886, № 12); ст. И. Мандельштама (ib., 1898, № 2; опровергая теорию Вс. Миллера, автор доказывает, что те места финского эпоса, которые послужили Вс. Миллеру основанием для сближения Водяного царя с Ахто и С. с Вейнемейненом, не заимствованы из народных сказаний, а являются вставками Леннрота).