Татьяна Ткачева-Демидова
Мы были на любовь обречены.
Как завещал дневник его жены -
такая обречённость убивает.
А я стою и слышу, как живая:
Как замирают стрелки на часах.
Как обещаю больше не писать.
Как в тишину врезаются трамваи
и, победив бессмертие, искрят.

Ты говоришь: "Всё это было зря", -
Но я тебя уже не понимаю.

Как завещал дневник его жены --
Мы были не достаточно честны,
нам не знакомы облики морали.
Мы не в таких постелях умирали
и воскресали там же -- что за чёрт!
А после смерти хочется ещё.
И жизнь течёт. И пропасть под ногами
становится причиной отступить
Ты произносишь: "Мы зашли в тупик".
Солгали. Обманулись берегами,

свершить пытаясь, мы купили сны
и там встречались. Были нам тесны
одежды, мысли, голоса и страны,
мелодии, билеты и экраны...
И как ни странно, мы нашли приют --
Лишь там я вижу искренность твою:
Вдоль этих строк любовь звучит иначе.
Нет, я не плачу... Я уже не плачу...

Мы много этой памяти должны.
Так завещал дневник его жены.