"-Прости, ты правда считаешь, что любовь - это про счастье и благополучие любимого существа, чтобы ему было хорошо, желательно всю жизнь? ?”

И вот тут я задумалась. Потому что я правда так считаю. Но это вовсе не от большого духовного просветления и не от тотального бескорыстия. При рождении мне не досталось ни того, ни другого, и обществу со мной в этом плане очень не повезло. Я – расчетливое чудовище, которое никому и ничего не дает в ущерб себе.

Поэтому если я кого-то люблю, хочу ему счастья и готова этому счастью способствовать, то, значит, этот человек со мной уже расплатился. Тем, что мне с ним хорошо, тем, что лично я от одного его существования чувствую себя счастливой. И вот насколько люблю – настолько и вкладываюсь в благополучие любимого существа. Перестаю любить – перестаю вкладываться, и дальше меня, конечно, можно заставить под дулом пистолета, но любви от этого не прибавится.

Поэтому у меня, исключительно меркантильного человека, родился большой вопрос к лирическому герою Бруно. Какого же масштаба должна быть его любовь, если он готов совершенно бескорыстно броситься под поезд ради благополучия любимой и поймать за нее гранату? И почему, если он настолько счастлив одним фактом ее существования, он в этой же песне называет ее исчадием ада и плохой, плохой женщиной? Где подвох?

В моем мире эгоистичных бессердечных людей, если ты действительно бросаешься ради кого-то под поезд, то либо он того стоит и ты ни разу его не упрекнешь, видя с небес, как спасенный счастлив без тебя, либо ты идиот, готовый пожертвовать единственной бесценной жизнью ради красивого жеста. Но, скорее всего, ты – истеричный манипулятор, который пытается вынудить другого человека дать тебе все, что тебе нужно, в ущерб ему самому - под залог прыжка под поезд, который никогда не случится. И большой любовью там не пахнет.

Я сейчас, кстати, не обвиняю манипуляторов. Ими чаще всего становятся неосознанно и против своей воли, особенно добрые, щедрые и беспечные в вопросах взаимности люди (не расчетливые сволочи). Мы очень внушаемые. Нам с детства рассказывают про прекрасного принца, который ради принцессы победил всех чудовищ, про Аленушку, которая пошла за братцем через тридевять земель, про настоящую любовь, которая преодолеет все преграды. И мы очень быстро усваиваем, что если любишь – отдашь все ради великой любви.

Но при этом мы как-то забываем проверить - а великая ли это любовь. Настолько ли много дал нам любимый человек фактом своего присутствия в нашей жизни, чтобы построить из этих даров тридевятое царство - и бросить к его ногам? Правда, редко кому хочется любви типового образца. А небольшая любовь - это вообще неприлично. И вот тридевятого царства нет, но мы залезаем в долги, терпим - и все равно его отдаем. А потом ненавидим взявшего, когда до нас доходит, что возврата, а тем более, процентов, не будет никогда. Отсюда и "bad, bad woman". Но вы же тридевятое царство отдавали совершенно бескорыстно, помните? Почему же вам тогда так хочется поставить прекрасную принцессу на счетчик?

А разгадка простая: любовь потому и становится предметом мифологизации, что это редкость и огромное счастье – в первую очередь для полюбившего. И если ты отдаешь любимому «все, что у тебя есть» – то это исключительно из-за того, что у тебя действительно есть, что ему отдавать. И бескорыстная эта любовь не потому, что ты святой, а потому, что твой возлюбленный с тобой расплатился первым, а ты только закрываешь сделку, откуда там корысть.

Поэтому как только возникает даже тень тени от мысли: “Я ради тебя… а ты…” - лучше остановиться. Ты не любишь этого человека. Или любишь – но не настолько, насколько вложился. Ты можешь любить его ресурсы, ты можешь любить его перспективы, ты можешь даже любить его как концепцию.

Но сам по себе вот этот конкретный человек тебя не делает счастливым, следовательно, ты его не любишь. И не надо для него ловить гранату, даже если сейчас это кажется хорошей идеей.
Это никогда не окупится.