Белый уходит с черным, хотя, о чем я. Были ручными, вымерли, одичали. В этом такая чистая обреченность, отчаянье высшей пробы, пути печали. Нас отпускали с ложью, и было сложно, было немыслимо вдруг разминуться снова. В этом такая нужность и невозможность, нежность и нежить - ни одного живого. Ни одного – ушли, или я не вижу, тянется время, скоро оно порвется. Нет никого, кто раны мои залижет, ляжет ко мне, сольется, со мной проснется. Нет никого, ты слышишь? Какого черта ты научил меня чуять, бежать куда-то?

Белый уходит с черным, скулит о чем-то.
Пуля летит, дрожит серебристой пчелкой.

Падай.