Все наши мысли -- уже чужие. Потому что сосредоточиться невозможно.
Просто сесть и спокойно подумать -- не получается. Какой-нибудь шум
обязательно просочится. Певцы надрываются. Мертвецы смеются. Актеры рыдают в
голос. Все эти эмоции малыми дозами.
Кто-нибудь обязательно распыляет в воздухе свое настроение.
Магнитолы в машинах расплескивают по округе чье-то горе, чью-то злость
или радость.
Особняк в голландском колониальном стиле. Я приклеил пятьдесят шесть
окон вверх ногами, и мне пришлось его выкинуть. Замок в стиле Тюдоров на
двенадцать спален. Я прикрепил водосточные трубы не там, где нужно, и
расплавил пластмассовые фронтоны, пытаясь растворить клей химическим
растворителем.
Все это не ново.
В Древней Греции люди считали, что мысли -- это приказы свыше. Если в
голову древнего грека приходила какая-то мысль, он был уверен, что ее
ниспослали боги. Какой-то конкретный бог или богиня. Аполлон говорил
человеку, что нужно быть храбрым. Афина -- что нужно влюбиться.
Теперь люди слышат рекламу картофельных чипсов со сметаной и бросаются
их покупать; но это теперь называется свободой выбора.
Древние греки по крайней мере не лгали себе.
А правда -- она простая. Даже если однажды вечером ты читаешь жене и
ребенку вслух. Читаешь им колыбельную. А наутро ты просыпаешься, а твоя
семья -- нет. Ты лежишь в постели, прижавшись к жене. Она еще теплая, но уже
не дышит. Твоя дочка не плачет. Дом уже лихорадит от шума движения за окном,
от воплей соседского радио, от горячего пара, заключенного в трубах внутри
стены. Правда в том, что можно забыть даже этот день -- забыть на те пару
минут, пока ты завязываешь перед зеркалом галстук.
Я это знаю. Это моя жизнь.
Можно переехать, сменить квартиру, но этого мало. Надо, чтобы у тебя
было какое-то хобби. Чтоб занять руки и голову. Нужно по уши уйти в работу.
Сменить имя. Собрать все воедино -- пусть даже топорно и кое-как. Сотворить
порядок из хаоса. Каждый раз заново -- когда у тебя не болит нога и когда
есть деньги. Нужно организовать свою жизнь. До мельчайших деталей.
Это не то, что советуют психотерапевты. Но оно помогает.
Потом ты приклеиваешь к стенам двери. А стены приклеиваешь к
фундаменту. Ты собираешь пинцетом крошечные кусочки каждой печной трубы, и
пока клей подсыхает, ты делаешь крышу. Навешиваешь водосточные трубы. Все
детали аккуратно подогнаны. Ты вставляешь мансардные окна. Крепишь ставни.
Оформляешь крыльцо. Засеваешь лужайку. Сажаешь деревья.
Вдыхаешь запах апельсинов с бензином. Запах лака для волос. Ты
полностью сосредоточен на том, что делаешь. Ты обклеиваешь трубу крошечными
побегами плюща. Клей тонкой корочкой засыхает на кончиках пальцев. Пальцы
липнут друг к другу.
Ты говоришь себе: шум -- это то, чем определяется тишина. Без шума мы
не ценили бы тишину. Шум -- исключение из правил. Думай о безграничном
открытом космосе, о пронзительном холоде и тишине, где тебя ждут жена и
ребенок. Мне не нужны небеса. Тишина -- вот желанная награда.

Берешь пинцет и сажаешь цветы вдоль фундамента.
Вытянув шею, ты наклоняешься над столом. Задница напряжена, позвоночник
согнулся дугой. Верхний конец дуги упирается в боль в основании черепа.
Клеишь крошечный коврик на крыльце у передней двери. "Добро
пожаловать". Над дверью подвешиваешь фонарик. Рядом с дверью -- почтовый
ящик. На крыльце расставляешь совсем уже крошечные бутылочки с молоком.
Рядом кладешь сложенную газету.
Когда все готово -- все идеально, правильно и аккуратно, -- уже
глубокая ночь. Наверное, три часа ночи, если вообще не четыре утра -- потому
что вокруг все тихо. Пол, стены и потолок уже не дрожат. Даже мотор в
холодильнике не гудит, и поэтому слышно, как жужжат нити накаливания в
электрических лампочках. Слышно, как тикают часики на руке. Мотылек бьется в
окно с той стороны. Ты видишь пар от своего дыхания -- так холодно в кухне.
Ты подключаешь маленькую батарейку и тянешь за рычажок -- свет
зажигается в крошечных окнах. Ты ставишь домик на пол и выключаешь верхний
свет.
Стоишь над домиком в темноте. Отсюда, с такой высоты, он смотрится
безукоризненно. Замечательный дом. Надежный и безопасный. Счастливый.
Аккуратный кирпичный домик. Свет из крошечных окон озаряет цветы на лужайке.
Светятся занавески. Желтые занавески -- в детской. Синие -- в нашей спальне.
Хороший способ забыть о целом -- пристально рассмотреть детали.
Хороший способ отгородиться от боли -- сосредоточиться на мелочах.
Вот так и надо смотреть на Бога.
Как будто все хорошо.
Теперь надо снять туфлю и наступить на все это босой ногой. Потом еще
раз, и еще, и еще. Не важно, что это больно: ломкая пластмасса с острыми
сколами, дерево и стекло. Давить и давить, со всей силы, пока сосед снизу не
начинает стучать кулаком в потолок.