- Это ничего не меняет… — она провела большим пальцем правой руки по моим губам и повторила, — Это ничего не меняет…

Сердце гулко клокотало в груди. Я хотел поцеловать её кожу, - всё равно – какую часть её тела, я безумно этого хотел. Кольнула мысль — защитить её, спрятать ото всех, дать покоя, свободы, чистоты… Унести на руках куда-нибудь в горы, по утрам смотреть, как в небе парят птицы, или готовить глинтвейн и прикуривать за неё сигареты, когда она рифмует очередное чудо. Или, сидя на полу, пить красное вино. Пить и просто смотреть – как Она улыбается, хмелея…

- Я счастлива… — Она подняла на меня глаза и смотрела пристально…
Она видела меня насквозь. Я видел, что Она счастлива.

- Ты любила его? — мой голос прозвучал несколько вызывающе и даже грубо. Она принимала вызов и просто не принимала грубости. Она была прозрачна настолько, что за её сознание, казалось, не могли зацепиться никакие эмоции извне…

Она улыбалась изумительно горько.
- Если бы ты знал — скольких я любила и… иногда мне кажется, что я не любила никого, кроме… — Она закурила сигарету…- хм… или вообще никого.

Глубоко затягивалась, резко выдыхала дым.

- Тебе будет сложно понять меня. Я не стремлюсь к пониманию, понимаешь? – я кивнул - Мои мужчины делали меня мной! И точка!
- Точка… - повторил я.
- Да. Мужчины и женщины… – Она тихо засмеялась. Она была иронична даже в моменты перелома её судьбы, который я так явно ощущал, как холодок, пробежавший по спине серебряной ледяной крупицей. «Страдание может стать привычкой»?

Она крутила серебряное кольцо ручной работы на четвертом пальце, уникальное, как и Она сама.

- Я не могу представить, что моя жизнь была бы другой, иной… Вырви одно звено из цепи, и вся цепь порвется… Я - это Я. Я долго шла к тому, чтобы обрести себя, и мне плевать, что обо мне думают люди… Мне плевать, что обо мне думаешь ты…

«Интересно, она закрывает глаза, отдаваясь мужчине? Мужчине или женщине»… - поправил я себя мысленно, и тоже улыбнулся.

Я опустился рядом с её креслом. Смотрел на её пальцы. Пальцы затушили сигарету.
Она сидела спокойно, уставившись в некую невидимую точку. Я представил её разной – любящей и любимой, падающей на колени и позволяющей ставить; я представил её, рожающей ребёнка, бегущей за поездом, поющей песни.
«Что ей пришлось пережить, чтобы позволить себе не носить траур, или, скажем, курить, в местах для этого не предназначенных, - такая мелочь по сравнению с тем, ЧТО Она для меня значила. Между нами не было ничего общего и моё пространство так и осталось моим, а её пространства никто и никогда не сможет заполнить до конца. Ибо тот, кто сможет Её заполнить всецело, должен быть непомерно больше Её самой, но – возможно ли такое»?
Казалось, что Она упала в какую-то временную дыру и не чувствует даже стук своего сердца или ветра, скользившего по ногам.

- Лет в двадцать семь жизнь свела меня с одним безумцем. Я называю его палачом… — Она опустила голову и широко улыбнулась. — Не встреть я его, всё было бы иначе. – Она подняла лицо и вызывающе посмотрела на меня. - Он сделал из меня настоящую женщину.

- Что он делал? — нелепо спросил я, и сам удивился глупости своего вопроса.
«Боже, боже… её нельзя перебивать! Её мысли, её жесты, её дыхание. Её нужно носить кадрами чёрно-белого фото, сложенными вчетверо в кармане, пряча от самого себя. Её нужно помнить наизусть, а когда забываешь, - строками её стихов оклеивать комнату. Да… всю комнату маленькими разноцветными отрывными листами! Именно так».

- Он учил меня любить… избранно… — она повернулась, и наши глаза как никогда раньше поняли друг друга, мне так показалось на миг. «У неё траур, а она в белом… в белом…»

- Ты знаешь — что такое – любить избранно?! — «Она не должна носить траур… Ни по ком, никогда…»

Я молчал…
Я знал, что Ей не нужны мои ответы.

- Я долго привыкала к такой любви, долго запоминала, впитывала, записывала себе в мозг всё то, что дал мне мой палач… Я научилась дышать через раз, падать в небо, слышать чувства на расстоянии, научилась отпускать навсегда и перерубать даже самые мощные привязки.
- Дай мне номер своего телефона… - моя фраза ушла в пустоту… «Она не сделает этого»
- Но я научилась любить избранно! Именно поэтому… - Она засмеялась…
- Что? Что?!...
- Знаешь… - Она облизала губы. - У меня столько несчастных за спиной, что… - она коснулась губами моей щеки, совсем рядом с ухом… - что… хватило бы на маленькую войну.