Он звонит ей ближе к полуночи от жажды немного пьян,
Как обычно, не называя её по имени.
Тихо шепчет "привет" и в этом слышится - "ты моя"
Она отвечает "привет", как если бы - "полюби меня".
Она вызывает такси и мчится по городу К во тьму.
Он разливает коньяк, цедит слова, принимает душ.
Есть в этом что-то дьявольское, не поддающееся уму.
Голос банален, сбивчив и неуклюж.
Как, если бы, - отделили его от тела.
Как, если бы, ей не знать на яву Его.
"Малыш, я хочу Тебя. Я не знаю, что с этим делать"
"Я, полагаю, милая, не поделаешь ничего"
И она превращается в сушу, а Он - в напалм.
В после_меня_хоть_не_расти_трава.
Она пишет Ему: "Ты не на ту напал",
Он улыбается - "Ты до сих пор жива?"
И они прорастают друг в друга, как два сиамских - спина к спине.
Перебирают рифмы, как зажатые между пальцев чётки.
Разнолицые киллеры, зачатые на войне, для войны вдвойне.
Алым глаголом слишком царская кровь течёт в них.
Она понимает чётко, где эта грань, которую - переступить -
Означает - с ума сойти. [Так вот она, страсть, какая?]
- Ты вольёшь в меня новый стих?
- Отдайся и не глупи.
Отдаётся. Клянёт. И трижды переступает.
А Он гладит её руками, целует глазами, пьёт её, как вино,
Утыкается выдохом между истиной и ключицей.
А она, умирая от судорог между ног,
Понимает, что ей почти уже всё равно -
Что ещё во имя этой любви случится?
Как Он постучится, этот нелепый странник,
Быть может с утра к ней или минуя день.
Или минуя век вилами по воде.
Чтобы однажды, когда она выключает свет,
Так же тихо сказать "привет".