- Сука! Сука! Сука!- в исступлении повторял он...


...А когда, наконец, смог унять бьющую по венам ярость, было уже слишком поздно. Только сейчас он понял, что сотворил.

Она никогда его не простит и никогда не посмотрит в глаза. Нагая и гордая, она развернется и уйдет прочь, каждым изгибом своим врезаясь в так некстати услужливую память.

Он закрыл глаза, как в детстве, внушая сознанию, что это был дурной сон.

Когда же, собрав в кулак ускользающую волю, он решился разомкнуть свинцовые веки, немедленный ужас отозвался предательской испариной.

Перед ним стояла отвратительная старуха, словно сошедшая со страниц какого-то позабытого романа.

- Топор, - почему то пронеслось в воспаленном мозгу.

- Даже не думай, дружок! Лавры Раскольникова тебе ни к чему! Мы будем вместе до конца дней твоих, потому что теперь - Я твоя Совесть.