Однажды, тёплым весенним утром, Господь проснулся излишне рано.

Он встал, встряхнулся, повел боками, нектара выпил

Он из-под крана, Потом умылся (да-да, нектаром) и в форточку посмотрел немножко.

Затем вздохнул и пошел работать: сегодня нужно придумать кошку.

Вчера был заяц. Отличный заяц! Вот этим зайцем

Он был доволен: Такие уши, такая попа, и нос – улыбчивый поневоле.

А в прошлый раз был, конечно, ёжик. Куда ж без ёжиков в мире этом.

Но кошка – это в разы сложнее. Не просто зверь, а мечта поэта.

Она должна быть пушистой, мягкой, с когтями – когти ей пригодятся,

Она должна работать урчалкой и на полу вверх собой валяться.

Куда там свиньям и дикобразам, куда лисицам и капибарам!

У кошки должен быть дух победы и девять жизней – почти задаром.

Бог долго клеил хвосты и лапы, ругался, дергал, свистел и правил,

Приклеил гребень, потом отклеил, приклеил уши и так оставил,

Усы повтыкивал, селезёнку, ну там сердечко, конечно, печень,

Полоску в шкурку, потом урчальник – чтоб кот хозяина обеспечил

Отличным муром. Потом глазищи, язык шершавый, и нос получше,

И уж последней, безумно нежно и аккуратно он вклеил душу.

Она была бесконечной. Да ведь все души, в общем-то, бесконечны.

Местами – твёрдой, местами – мягкой, и самую чуточку – человечной,

Чтоб у человека, когда он смотрит в глаза кошачьи – паденье, тайна! –

Осталось чувство: он с кошкой вместе, и вместе, в общем-то, неслучайно.

Спустился вечер. Луна смотрела в окно тигриным искристым взглядом.

В зелёной чашке чаинки спали, остывший чайник приткнулся рядом.

Бог спал, укрывшись цветастым пледом. В окне дрых аист, под стулом – заяц.

Под боком Бога лежала кошка и мирно мурлыкала, не моргая.

Наталья Полянская

картины Леонида Афремова