Это цитата сообщения Demetra_Crimea Оригинальное сообщение

МАКСИМИЛИАН АЛЕКСАНДРОВИЧ ВОЛОШИН - 133 года со дня рождения

[326x420]
28 мая 1877 года родился Максимилиан Александрович ВОЛОШИН /КИРИЕНКО-ВОЛОШИН/ - русский поэт, переводчик, художник-пейзажист, художественный и литературный критик, общественный деятель.

Родился в Киеве. Отец - Александр Максимович Кириенко-Волошин, служил юристом в чине коллежского советника. Мать - Елена Оттобальдовна, урожденная Глазер. После размолвки с женой отец Волошина умер в 1881 г. С матерью же до конца ее жизни Волошин поддерживал не только сыновние, но и творческие отношения. Занимаясь в детстве с гувернером, Волошин заучивал латинские стихи, слушал его рассказы по истории религии, писал сочинения на сложные литературные темы. Обучался затем в гимназиях Москвы и Феодосии. Переезд в Коктебель в 1893 г., где мать купила дешевый по тому времени участок земли, во многом предопределил творческую судьбу начинающего поэта (его первые стихотворные опыты - 1890 г., первая публикация-в сборнике "Памяти В. К. Виноградова" (1895). Сразу же запали в душу поэта "историческая насыщенность Киммерии и строгий пейзаж Коктебеля". По семейной традиции в 1897 г. Волошин поступил на юридический факультет Московского университета, хотя мечтал об историко-филологическом. Учеба не раз прерывалась. В феврале 1899 г. Волошин был исключен из университета на год за участие в "студенческих беспорядках" и выслан в Феодосию. После восстановления окончательно бросил университет и занялся самообразованием. Он писал: "Ни гимназии, ни университету я не обязан ни единым знанием, ни единой мыслью". Зато плодотворным для духовного формирования Волошина оказалось знакомство с европейскими странами, где он из-за скудных средств передвигался пешком, ночевал в ночлежных домах (Италия, Швейцария, Германия, Франция, Греция, особо полюбившаяся ему Андорра). Не менее важным стало полуторамесячное пребывание в Средней Азии после исключения из университета (1899-1900). "1900 год, стык двух столетий, был годом моего духовного рождения. Я ходил с караванами по пустыне. Здесь настигли меня Ницше и "Три разговора" Вл. Соловьева. Они дали мне возможность взглянуть на всю европейскую культуру ретроспективно - с высоты азийских плоскогорий произвести переоценку культурных ценностей... Здесь же создалось решение на много лет уйти на Запад, пройти сквозь латинскую дисциплину формы" - писал поэт в своих воспоминаниях. С 1901 г. Волошин обосновывается в Париже. После "годов странствий" (так определил семилетие 1898-1905 гг. сам Волошин) начинаются "годы блуждания" (1905-1912): увлечение буддизмом, католичеством, оккультизмом, масонством, антропософией Р. Штейнера. Оказавшись в январе 1905 г. в Петербурге, Волошин стал свидетелем Кровавого воскресенья, но революция, по его признанию, прошла мимо него.

Попеременно живя в Париже, Петербурге, Москве, Волошин активно участвует в литературной жизни России. Выходит первая книга его стихов ("Стихотворения", 1910), он сотрудничает в журнале символистов "Весы" и акмеистов "Аполлон". Из-за тяги к розыгрышам Волошина происходит мистификация с Черубиной де Габриак, приведшая к его дуэли с Н. Гумилевым (1909).

В 1912 году, после покушения на картину И. Репина "Иван Грозный и сын его Иван" (картина была изрезана ножом), М. А. Волошин выступил против изображения насильственных сцен в искусстве. В 1913 году, после выхода его брошюры "О Репине", двери редакций многих журналов и газет стали для него закрыты — его поступок был воспринят как личный выпад, сделанный в сторону всеми уважаемого и почитаемого академика И. Е. Репина. Однако, уже через год был издан сборник статей М. А. Волошина под названием "Лики творчества", посвященный вопросам культуры.

Летом 1914 г., увлеченный идеями антропософии, Волошин приезжает в Дорнах (Швейцария), где вместе с единомышленниками приступает к постройке "Гетеанума" - храма святого Иоанна, символа братства народов и религий. На разразившуюся тотчас мировую войну Волошин откликнулся и стихами (книга "Anno mundi ardentis", 1915), и прямыми высказываниями, выступив ее противником. Он пишет письмо, обращенное к военному министру России, где говорит об отказе принимать участие в насилии над человеком в период Первой мировой войны. Этот поступок является доказательством смелости и честности Волошина как гражданина.

Углубившись в основы русского национального самосознания, завершив книгу о В. Сурикове (полностью опубликована в 1985).

В 1917 г. Волошин окончательно оседает в Коктебеле.
[500x300]
В этот период времени М.А. Волошин создал множество акварельных рисунков, объединенных в "Коктебельскую сюиту". Эти картины Волошина М.А., нежно и с любовью написанные мастером, передают лирическое настроение автора, навеянное созерцанием красивейших пейзажей этих мест, с их мягкими, спокойными красками, безграничностью морского горизонта, изумительностью облаков, тающих в дымчатом лунном свете. Эти работы автора, без сомнения, можно отнести к Киммерийской школе живописи.

Если Февральская революция была воспринята им "без особого энтузиазма", а после окончательного разуверения в ней Октябрьский переворот как историческая неизбежность, то гражданская война не могла найти оправдания в его сердце. Волошин занимает позицию "над схваткой", спасая в своем доме в Коктебеле и красных, и белых. В 1920-1930 гг. в литературные баталии не вступал.

В 1924 году, после согласования с Народным Комиссариатом Просвещения, Волошин организовывает в своем доме в Коктебеле Дом творчества Литературного Фонда СССР.

Умер М. А. Волошин 11 августа 1932 года в Коктебеле, завещав свой дом Союзу писателей.
Похоронен на холме Кучук-Енишар близ Коктебеля.
[596x447]


Поэтические строки и картины МАКСИМИЛИАНА АЛЕКСАНДРОВИЧА ВОЛОШИНА


[690x496]

Пламенный истлел закат...
Стелющийся дым костра,
Тлеющего у шатра,
Выкличет тебя назад...
Жду тебя, дальний брат,
Брошенная сестра...

Топот глухих копыт
Чуткий мой ловит слух...
Всадник летит, как дух,
Взмыленный конь храпит...

Дышит в темноте верблюд,
Вздрагивают бубенцы,
Тонкие свои венцы
Звезды на песке плетут...
Мысли мои - гонцы
Вслед за конем бегут...



[699x430]

Над головою подымая
Снопы цветов, с горы идет...
Пришла и смотрит...
Кто ты?
- Майя.
Благословляю твой приход.
В твоих глазах безумство. Имя
Звучит, как мира вечный сон...
Я наважденьями твоими
И зноем солнца ослеплен.
Войди и будь.
Я ждал от рока Вестей.
И вот приносишь ты
Подсолнечник и ветви дрока -
Полудня жаркие цветы.
Дай разглядеть себя... Волною
Прямых, лоснящихся волос
Прикрыт твой лоб, над головою
Сиянье вихрем завилось.
Твой детский взгляд улыбкой сужен,
Недетской грустью тронут рот,
И цепью маленьких жемчужин
Над бровью выступает пот.
Тень золотистого загара
На разгоревшихся щеках...
Так ты бежала... вся в цветах...
Вся в нимбах белого пожара...
Кто ты? дитя? царевна? паж?
Тебя такой я принимаю:
Земли полуденный мираж,
Иллюзию, обманность... - майю.


[699x414]

В эту ночь я буду лампадой
В нежных твоих руках...
Не разбей, не дыши, не падай
На каменных ступенях.

Неси меня осторожней
Сквозь мрак твоего дворца, -
Станут биться тревожней,
Глуше наши сердца...

В пещере твоих ладоней
Маленький огонек, -
Я буду пылать иконней...
Не ты ли меня зажег?


[371x560]

Я узнаю себя в чертах
Отриколийского кумира
По тайне благостного мира
На этих мраморных устах.

О, вещий голос темной крови!
Я знаю этот лоб и нос,
И тяжкий водопад волос,
И эти сдвинутые брови...

Я влагой ливней нисходил
На грудь природы многолицей,
Плодотворя ее... я был
Быком, и облаком, и птицей...

В своих неизреченных снах
Я обнимал и обнимаю
Семелу, Леду и Данаю,
Поя бессмертьем смертный прах.

И детский дух, землей томимый,
Уносит царственный орел
На олимпийский мой престол
Для радости неугасимой...


[544x500]

В напрасных поисках за ней
Я исследил земные тропы
От Гималайских ступеней
До древних пристаней Европы.

Она забытый сон веков,
В ней несвершенные надежды.
Я шорох знал ее шагов
И шелест чувствовал одежды.

Тревожа древний сон могил,
Я поднимал киркою плиты...
Ее искал, ее любил
В чертах Микенской Афродиты.

Пред нею падал я во прах,
Целуя пламенные ризы
Царевны Солнца - Таиах
И покрывало Моны Лизы.

Под гул молитв и дальний звон
Склонялся в сладостном бессилье
Пред ликом восковых Мадонн
На знойных улицах Севильи.

И я читал ее судьбу
В улыбке внутренней зачатья,
В улыбке девушек в гробу,
В улыбке женщин в миг объятья.

Порой в чертах случайных лиц
Ее улыбки пламя тлело,
И кто-то звал со дна темниц,
Из бездны призрачного тела.

Но неизменна и не та
Она сквозит за тканью зыбкой,
И тихо светятся уста
Неотвратимою улыбкой.


[700x477]