В этот вторник (какое там было число) в Воронеже состоялась презентация книги Валерия Львовича Чекмарёва "Одноколейка в "пятьдесят восьмую...", посвящённая семье автора, пострадавшей от рук сталинских палачей.
Презентация должна была пройти в конференц-зале дома Актёров в половине седьмого,но я отправился туда загодя, рассчитывая сначала посетить памятник Высоцкому. Загодя настолько, что пройдя весь воронежский центр иобратно, я всё равно пришёл к месту в начале седьмого, глупо спросил улюбопытствующей ещё с советских времён сотрудницы как пройти вконференц-зал, получил в ответ - на презентацию?, и двинулся на 3й этажмимо ожившей театральной старины.
Презенторы, как оказалось, были ещё не готовы и потому попросили подождать в коридоре.
- Вы не замёрзнете?- спросила меня женщина с добрым лицом и вся какая-то тонкая-тонкая, и в душе, и в наружности, и в чертах.
- Нет,- ответил я, думая, что да,- полагаю, нет.
Онаулыбналась, а я улыбнулся в ответ. Обманывать не хорошо, тем болеелюдей из Малого православного братства. Но что поделать, доброта -слишком благородное оружие.
Итак, я сел с приобретённым по путиальбомом Делакруа и стал рассматривать чего там намазюкал французскийромантист. Мазня была так себе, но больно люблю я французов. Народприбывал. Чудно было видеть их взгляд, встречающий меня у двери и стольже неожиданный понимания, когда их выгоняли ко мне.
Всё-таки женщинабыла сама доброта, и даже вынесла ещё 4ре стула, чем очень смутила,ведь никто, включая меня ей не помог, и я как дурак пытался загладитьсвою вину, предлагая занять свой стул всем проходящим. Никто несоглашался, не понимая моего порыва.
Тем временем, в коридор вынеслинесколько книг, и, какого-то вида усатый мужчина (он мне незапомнился), стал их не слишком-то бойко продавать по стандартной ценев 100 рублей. Дались им эти конкордии империалес.
Ещё появилсямолодой любопытствующий Пушкин, в котором я узнал редакторастуденческой газеты Переход тов. (или, может, г-на?) Кондратенко. Личноего я не знал, знакомиться смалодушничал, хотя его блог я читаю. Но онпоказался мне личностью примечательной, хотя и не без суетливости, онвсё время куда-то выходил, выбегал, а потом и вовсе ушёл не дождавшисьдаже кульминации, чем в тайне меня расстроил, ведь с ним всё какзалосьтаким законченным и органичным, а без него только брос тебе иосип титои кого там только не было.
Правда, и Тито не было. Были Бах,Рахманин, мазурка, которую написал репрессированный в 37 году отецВалерия Львовича, были фотографии его семьи, людей чрезвычайноблагородных и, как бы сказали тогда, родовитых. Но я бы сказал -породистых. И в нём, и в его выступлении эта порода была настолькоявной, что она мне казалась какой-то естественной и властной. Вгоподине Битюцком, что открывал презентацию и собственно помогалавтору, опубликовал "Воронежские сталинские списки", возглавил"Мемориал" этого не было. Этого не было в тонкой женщине,преисполненной изящества, и в православном брате с гитарой не было(хотя было православное братство). И в нас этого не было. А в нём было.
Кстати,в начале нам показали старый пропагндисткий фильм о большевисткомплане преобразования патриархальной Москвы в новую, гигантическую какзамыслы красный партии. И мне Валерий Львович, показался осколком тойсамой, старой не Москвы, а России - сильно перестроенной, но ещё живой.
Правда,пока я думал о прекрасном, рука моя нестерпимо затекла от держанияДелакруа, записносй, да ещё и выданной мне в качестве бонуса газеты"Комсомольская правда". Я всегда знал, что КП до добра не доведёт.
Действозаняло что-то около двух часов. Лагеря, что приняли Чекмарёва в 10тимесячном возрасте ещё существуют, ещё существует одноколейка, и рана внашей исторической памяти то же не загладилась. Но Чекмарёв былсентиментален, а не злобен, и когда его спросили "об усатом" он непозволил себе лишних эмоций. Такой вот аристократ духа.
Рука же ныланестерпимо, и потому едва лишь всё только кончилась. я побежал навыход, и достиг его в три с четвертью шага, так мне хотелось воздуха.В голове почему-то крутилось:

Промелькнула
чужая улыбка,
И свернула,
теплея, за столб,
Жизнь, должно быть -
Смешная ошибка.
Жизнь, должно быть,
Загвозденный гроб.

Ивот, я почти бежал по проспекту, и всё думал - а почему? Простобеспредметное почему. И когда я достил злополучного "Детского мира" иличто-то такое, я увидел там двоих молодых людй, и один всё кричал:
- А тёлки? Тёлки будут?
-Да погодь, счас позволню, блядь,- он взял трубку,- О, Максик, здорова.Короче, ты сейчас у себя? У себя! Короче, давай я за Коляном заеду и мык тебе. Что там, тёлки есть? Есть. Ну жди короче минут через сорок.
- Ну что там?- спросил его второй, бросая на пол окурок и смачно затаптывая его.
- Буду. У тебя дженг сколько?
- 70 рублей.
- На презики хватит.

Но это не была мерзкая история. Я улыбнулся про себя. Это значит, что жизнь продолжалась.

P.S. Неужели я был там настолько страшным?

[400x281]