[441x700]

Алексей Насретдинов(Сноб):

Чувство музыкальной (крупной) формы, то есть архитектонический слух, тоже можно отнести к подвидам музыкального слуха. Оно заключается в способности человека воспринимать крупное, большое по протяженности музыкальное произведение как единый, цельный кусок. Не зря для молодых музыкантов на экзамене, школьном концерте обязательным является исполнение произведения крупной формы: концерта для фортепиано с оркестром (вторым роялем) или  сложной сонаты. Конечно, наряду с этюдом, развивающим технику исполнения, полифонией, сами понимаете что развивающей, пьесой, отражающей способность точно прорабатывать детали.

Музыкальная энциклопедия дает следующее определение. «Чувство музыкальной формы - способность осознавать, понимать, оценивать соразмерять отношения между различными компонентами музыкальных произведений, их функциональные значения в целом (квадратность, неквадратность, трёхчастность, экспозиция, развитие, завершение развития)». Это одна из наиболее сложных форм музыкального слуха, она граничит уже с творческим музыкальным мышлением.

Чувство крупной музыкальной формы сродни  стратегическому мышлению в бизнесе и в войне. Ты можешь быть прекрасным коммерсантом, уметь договариваться с людьми, то есть владеть тактикой бизнеса (исполнительской техникой), но если ты не сумеешь правильно определить и осознать свой товар или услугу (не можешь проникнуться сутью музыкального произведения), не смог правильно нацелить его на свой сегмент рынка (оценить адекватность произведения аудитории), не сможешь осознать свое конкурентное преимущество (определить свой индивидуальный стиль исполнения и трактовку произведения) и создать план развития бизнеса на, хотя бы, ближайшие 1000 лет (по Воланду), то ты проиграл. Так и в музыке. Ты можешь кусочками играть очень хорошо. Но в целом ты должен чувствовать распределение ролей музыкальных частей и фраз между собой. Смотреть на большое музыкальное произведение как бы сверху. То есть обладать стратегическим видением. Многие музыканты не обладают таким умением. И это тоже не страшно. Страшного вообще ничего нет. Видов музыки – тысячи, миллионы. Хватит всем.

Вот что пишет на тему архитектонического слуха выдающийся музыкант Иегуди Менухин. Он, кроме того, что является гениальным музыкантом, еще и умный человек. Его интересовало, как из неосознанных идей произрастает готовое музыкальное произведение. «Как биохимик, обнаруживающий, что каждая человеческая клетка несет отпечаток всего организма, которому принадлежит, я должен был установить, почему именно эти, а не другие ноты принадлежат этой сонате. Мог ли я теперь удовлетвориться обычным музыкальным анализом, который говорит об экспозиции, разработке, репризе и коде и всевозможных модуляциях в тех или иных тональностях... Такая информация так же бесполезна как описание человека, который весит столько-то, имеет темные волосы и карие глаза; сам человек ускользает от этих категорий. Композитор же прокладывает свой путь сквозь всю симфонию к последнему триумфальному такту только для того, чтобы убедиться, насколько выбор каждого шага на этом пути был неизбежен. Неизбежность вовсе не лишает композитора его лавров, потому что только интуиция может открыть ему саму эту неизбежное, и отвести от него все прочие ноты, и только он мог выносить и создать те, которые он в действительности создал».

Архитектонический слух следит за связностью развития и взаимным соответствием, пропорциональностью частей музыкальной формы. Именно он отвечает за возникновение «гармонии», ситуации, когда все части настолько пропорциональны, соответствуют своей роли и месту, что воспринимаются абсолютно естественно. Гармоничные вещи вообще воспринимаются очень простыми, естественными, понятными, но попробуйте создать такие самостоятельно!

С моей точки зрения архитектонический слух подобен взгляду древних китайцев на математику, на структуру управления, менеджмента, на искусство «фэн шуй». В самом сжатом и предельно концентрированном виде это прописано в «И Цзин», китайской «Книге перемен». На верхнем уровне мы имеем «Великий предел», «тай цзи», который разворачивается во множество разнообразных форм, их можно ассоциировать с «проявленным», «изменчивым» миром. На первый взгляд, «изменчивый мир» абсолютно хаотичен, но – только на первый взгляд. Как «Великий предел» разворачивается в «изменчивый мир» по принципам самоподобия, фрактальности, так и «изменчивый мир» может быть «свернут» в предельный конструкт. То есть мы имеем дело с непрерывной, динамической композицией и декомпозицией. И части целого при этом должны быть соразмерны между собой, должны гармонично сочетаться. Именно об этом говорит искусство «фэн шуй», показывая, как пять стихий, триграммы «И цзин» могут переходить друг в друга, следуя «циклу взаимопорождения» или «циклу смерти». Бесполезно объяснять, что такое искусство «фэн шуй», тем более, что в нашей стране оно дискредитировано сотнями безграмотных прохиндеев, как и многие другие великие учения. Кали, которая живет на Юге, или Кали Юга, одним словом. Но, если вы попадете в парки или дома, в Китае, Корее или Японии, построенные по таким принципам, вы испытаете потрясение. Вы поймете, что попали в такое место, в которое хотели попасть всю свою жизнь. Там дышится легко, там плавно текут мысли, там разглаживаются мимические морщины и нормализуется стул. Там все очень просто. Гениально просто. Так и в музыке. Хорошее музыкальное произведение, исполнение гармонично. Его части соразмерны. Оно просто и естественно. Как дыхание, как стук сердца, как звук отбойного молотка за окном.

У древних греков «закон» и «мелодия» обозначались одним и тем же словом «номос», подчеркивая заключенную в ней высшую закономерность. Архитектонический слух, как догадывается пытливый читатель, тесно связан с искусством архитектуры, где гармоничность пропорций, красота и математика неотделимы друг от друга. 

Архитектонический слух в какой-то степени аналогичен смыслу и схеме написания этой книжки. Идея книжки зародилась как образ, как чувство неудовлетворенности и конфликта сенсорных, внутренних ощущений и внешней информации. То есть зародилась в правом полушарии (а может быть и не там) мозга в виде «непроявленного, неразвернутого конструкта». Потом она мигрировала в левое полушарие (а может быть и не туда), обросла формулами и графиками, добавив новые страдания от осознания того, что книжку никто не поймет и смысла писать ее нет никакого. Писать ее примитивным языком типа: «Дети! А ну ка посмотрим на эту полосатую палочку! Что мы видим, дети? Мы видим член зебры, дети!» очень не хочется, противно. А писать ее строгим научным языком тоже не хочется, во-первых, я все же не профессиональный научный работник и сам порой с трудом расковыриваю какие-нибудь научные работы, простые для студентов МФТИ. А потом практически нет людей, одинаково хорошо разбирающихся в музыке, математике, биологии, физике, нейрофизиологии, истории и философии Индии и Китая и т.д. И я таковым не являюсь. И меня нет. То есть, нужно писать книжку достаточно строго, придерживаясь научного подхода, чтобы не смешиваться с «туалетной литературой» про «положительное влияние русского шансона на среднесуточный выход кала у орлов Тибета». С одной стороны. Но доступно, чтобы у книги было хотя бы 1000 читателей, а не 1. То есть идет постоянный поиск баланса, поиск гармоничных пропорций, поиск компромиссов. Так и с архитектоническим слухом. Но мы отвлеклись.

Отнюдь не всегда неосознанные идеи, родившиеся в правом полушарии головного мозга с радостью воспринимаются левым полушарием, обладающим способностью к строительству, воплощению замысла, используя свой логический потенциал и накопленный опыт. Например, Глинка так и не смог написать свою задуманную «Казацкую симфонию». Он хотел совместить народную музыку, напевную и плавную с симфонической строгой формой. Левое полушарие мозга Глинки не справилось с этой задачей. Вспоминая о ненаписанной симфонии, он писал: «Ежели я строг к другим, то еще строже к самому себе». Но это не страшно. Как писали Стругацкие в «Понедельнике…» (недословная цитата): «Я сам знаю, что задача не имеет решения! Какой смысл решать задачи, которые имеют решение?!» Иногда нерешаемые задачи все же решаются, тогда рождаются шедевры. Софья Губайдуллина говорила (цитата по памяти): «Я хочу писать музыку так, как будто никто и никогда до меня не играл на музыкальных инструментах и не сочинял музыки». Часто у нее получалось.

Как говорил академик Арцимович – гению нужно лишь вовремя родиться. Так случается и с музыкальными произведениями и с научными открытиями. Бывает, что в голове уже накоплен строительный материал для нового произведения, почва готова, Инь перезрел и ждет идеи, замысла, ждет вспышки Ян. И, когда замысел приходит, левое и правое полушарие работают с потрясающей синхронностью и согласованностью, мгновенно под каждую идею находятся пути реализации этих идей. Человек испытывает творческий экстаз. Рождаются великие музыкальные произведения или великие научные теории. А причем тут архитектонический слух? Да Бог его знает! Думаю, что он следит за тем, чтобы из идеи родился не робот с ограниченным функционалом, а живое существо. Не «квази-системная мудреная сухая концепция», а динамическая, гармоничная, самоподдерживающаяся и саморазвивающаяся организмичная структура. И к музыке это имеет самое непосредственное отношение.

Серия сообщений "Классическая музыка":
Часть 1 - музыкотерапия
Часть 2 - Спасибо за симпу!Эта музыка для Вас...
...
Часть 98 - Это нужно видеть:В главной роли композитор Родион Щедрин
Часть 99 - Советую послушать:И.С.Бах Концерт для скрипки си минор (Адажио)
Часть 100 - Итоги 14-ого конкурса им.Чайковского...Впереди Гран-при и гала-концерты.Победитель КЧ Даниил Трифонов исполняет Ф.Шопена.