Это цитата сообщения ЛН_-_ПозитивнаЯ Оригинальное сообщение

[486x700]
Г.Г. Харченко и А.Ф. Фролов-Багреев (расстреляны в декабре 1920 г.). В первом ряду, слева направо: Мария Волжанинова (гражд. жена А.Ф. Фролова-Багреева, расстреляна вместе с мужем), дочь супругов Харченко — Мария, Екатерина Харченко (жена Г.Г. Харченко). Фотография С. Коган. Собрание Н.К. Запаращук-Рыбаковской. Публикуется впервые

Первая и самая многочисленная группа задержанных числом в 315 человек получила свой приговор 7 декабря 1920 года, что полностью подтверждают показания матери Евдокии. В эту группу вошло множество высших и низших армейских и статских чинов Российской империи, известные на всю страну юристы, работники суда, прокуратуры, охраны правопорядка и общественные деятели.

А рядом с ними погибали люди сугубо мирных профессий — врачи, учителя, садовники, артисты, музыканты, видные члены либеральных партий. Половину из них составляли прямые уроженцы Ялты, а также лица, связанные с ней службой, родством, а то и наличием собственности в виде усадьбы или дачи, что на тот момент являлось единственным средством существования для их семей.





[550x700]Алексей Федорович Фролов-Багреев (расстрелян одновременно с женой в декабре 1920 г. в Багреевке). Ялта, середина 1900-х годов. Фотография В. Орлова. Собрание Н.А. Фроловой-Багреевой (Москва)

Именно в этом списке фигурирует фамилия присяжного поверенного А.Ф. Фролова-Багреева. Недаром Тамара Владимировна Шмелева утверждала, что он «первым сложил голову на своей же даче».


Прежде, чем читатель прочтет выдержки из приложенного к его делу протокола допроса, внесем некоторые необходимые дополнения в его биографию: «Алексей Федорович Фролов-Багреев (1855—1920), уроженец Санкт-Петербурга, происходил из старинного дворянского рода, один из предков которого, татарский хан Багрим, женился на боярышне из рода Рюриковичей, получил русское дворянство и в придачу фамилию жены Фролов. Их потомки уже носили двойную фамилию Фроловы-Багреевы.» Как присяжный поверенный Алексей Федорович имел безупречную репутацию среди обитателей Южного берега, вел самые выгодные престижные имущественные и гражданские дела и нажил на этом большое состояние. На 2 июля 1918 года по оценочной ведомости за ним значились следующие владения: дом по улице Милютинской, № 2; дом по улице Севастопольской, № 5; дом в урочище Караголь; дом по улице Екатерининской, № 5.

В «Статистическом очерке Таврической губернии» за 1915 год усадьба в Караголе именовалась как «Ашик-Чам» и насчитывала в себе четыре десятины. По странному стечению обстоятельств, первое название оказалось прямо-таки пророческим.

По описанию Н.К. Запаращук-Рыбаковской и старейших работников горно-лесного заповедника, дом находился на седьмом километре Псарского (ныне Бахчисарайского шоссе), совсем рядом с его крутым поворотом. Как и все дома в лесной санитарной зоне, он был строго регламентирован по высоте и в материале, представляя собой двухэтажное деревянное сооружение на массивном бутовом цоколе, с большой деревянной верандой. Перед ней был разбит небольшой цветник, а вокруг — чаировый сад среди старых вековых сосен. В низине находился глубокий бетонный водозаборный бассейн, очевидно, из тех, что создавались на пути водовода, проложенного к дачам Исара из казенного источника «Припигади».

*Анкеты Фролова-Багреева в деле нет. В связи с этим неизвестно ни место его рождения, ни образование, ни социальное и семейное положение. В материалах дела Фролова-Багреева есть несколько документов, которые всё же дают некоторое представление об этом человеке. Имеется ордер № 4 особого отдела ВЧК 6-й армии от 24 ноября 1920 года. Какому-то Макартину поручается провести обыск в доме по улице Пушкинская, принадлежащем Фролову-Багрееву. Протокол обыска отсутствует. Неизвестно, что нашли и что изъяли при обыске. Допрошена гражданка П.Б. Масленкова (ул. Воронцовская, 26), которая показала, что она работает у Алексея Федоровича. Кем, не указала. Он достаточно состоятельный человек, но есть ли у него какие-то ценности, ей неизвестно. В последнее время, по ее словам, он живет одиноко, нигде не бывает, его нотариальная практика незначительна.

Фролова-Багреева также допросили. Исходя из записей в протоколе, явно видно, что основная цель обыска и допросов — установить, выявить и изъять ценности, если чекистам это удастся. Он, в частности, показал: «Во время второго большевизма (так в тексте. — Авт.) я уехал в Новороссийск, т. к. за время первого большевизма мне принесли массу неприятностей, до отобрания всего имущества, причем эти неприятности были такого же характера, которые и сейчас...»

*По сохранившимся в деле показаниям чувствуется, что допрашиваемый, основательно измотанный передрягами постоянных переворотов в Крыму, находился на грани срыва и только просил «отпустить его под подписку хоть на некоторое время, поскольку он человек немолодой, болен, никуда выезжать не собирается, всё свое имущество он утратил и утаивать ему нечего». Увы, уже на первой странице протокола допроса с едва заметными карандашными записями его показаний можно прочесть ясно читаемую резолюцию Чернабрывого: «Расстрелять».

Далее он показал, что в его доме (ул. Милютинская, 2) поселились комиссары. Он же вынужден был находиться в доме своего знакомого Волжанинова. Нотариальная контора не работает. Он ничего не зарабатывает, хоть его нотариальный стаж и составляет более 30 лет. Никаких сбережений он не имеет. Его квартиры в Ялте заняты чужими людьми и дохода от сдачи их в аренду нет. Одних поселил он сам, других поселили дворники, когда его не было в Ялте. Показал также, что он имеет дачу по Исарскому шоссе, в которой давно не был, и усадьбу по улице Симферопольской (ныне ул. Свердлова), 5. В Гурзуфе также имеет усадьбу, а в поселке Ай-Василь — сад. Он назвал свой последний адрес: улица Воронцовская, 26. Свои показания дополнил письменной просьбой отпустить его под подписку хоть на некоторое время, поскольку он человек немолодой, болен, никуда выезжать не собирается, всё свое имущество он утратил и утаивать ему нечего. О своих родственниках и близких, в частности, об известной в Ялте личности — брате Михаиле, ничего не говорил и записей о них в протоколе нет. На первой странице протокола допроса Фролова-Багреева с едва заметными карандашными записями его показаний четко выделяется крупнолитерная вычурная резолюция Чернабрывого без даты: «Расстрелять».

Усадьба Фролова-Багреева на окраине города, так называемая «Багреевка», стала для ялтинцев страшным местом, голгофой, где казнили в ту пору людей. Дорога к ней, по описанию Ольги Ткачевой в повести «Помню наш дом», была усеяна медальонами, крестиками и другими мелкими предметами. Гонимые на смерть, бросая их на дорогу, видимо, надеялись, что по этим следам их родные, близкие и просто жители города найдут их могилы.

http://www.krimoved-library.ru/books/pod-senyu-ai-petri9.html
http://www.krimoved-library.ru/books/pod-senyu-ai-petri12.html