На одном из симпозиумов встретились четыре лингвиста: англичанин, немец, итальянец и русский. Речь зашла о языках. Начали спорить, а чей язык красивее, лучше, богаче, и какому языку принадлежит будущее?

Англичанин сказал: “Англия — страна великих завоевателей, мореплавателей и путешественников, которые разнесли славу её языка по всем уголкам всего мира. Английский язык — язык Шекспира, Диккенса, Байрона — несомненно, лучший язык в мире”.

“Ничего подобного”, — заявил немец, — “Наш язык — язык науки и физики, медицины и техники. Язык Канта и Гегеля, язык, на котором написано лучшее произведение мировой поэзии — “Фауст” Гёте”.
“Вы оба неправы”, — вступил в спор итальянец, — “Подумайте, весь мир, всё человечество любит музыку, песни, романсы, оперы! На каком языке звучат лучшие любовные романсы и гениальные оперы? На языке солнечной Италии”!>

Русский долго молчал, скромно слушал и, наконец, промолвил: “Конечно, я мог также, как каждый из вас, сказать, что русский язык — язык Пушкина, Толстого, Тургенева, Чехова — превосходит все языки мира. Но я не пойду по вашему пути. Скажите, могли бы вы на своих языках составить небольшой рассказ с завязкой, с последовательным развитием сюжета, чтобы при этом все слова рассказа начинались с одной и той же буквы?”
Это очень озадачило собеседников и все трое заявили: “Нет, на наших языках это невозможно”. Тогда русский отвечает: “А вот на нашем языке это вполне возможно, и я сейчас это вам докажу.

Назовите любую букву”. Немец ответил: “Всё равно. Буква “П”, например”. “Прекрасно, вот вам рассказ на эту букву”, — ответил русский.

Пётр Петрович Петухов, поручик пятьдесят пятого Подольского пехотного полка, получил по почте письмо, полное приятных пожеланий. “Приезжайте, — писала прелестная Полина Павловна Перепёлкина, — поговорим, помечтаем, потанцуем, погуляем, посетим полузабытый, полузаросший пруд, порыбачим. Приезжайте, Пётр Петрович, поскорее погостить”.

Петухову предложение понравилось. Прикинул: приеду. Прихватил полуистёртый полевой плащ, подумал: пригодится.
Поезд прибыл после полудня. Принял Петра Петровича почтеннейший папа Полины Павловны, Павел Пантелеймонович. “Пожалуйста, Пётр Петрович, присаживайтесь поудобнее”, — проговорил папаша. Подошёл плешивенький племянник, представился: “Порфирий Платонович Поликарпов. Просим, просим”.
Появилась прелестная Полина. Полные плечи прикрывал прозрачный персидский платок. Поговорили, пошутили, пригласили пообедать. Подали пельмени, плов, пикули, печёнку, паштет, пирожки, пирожное, пол-литра померанцевой. Плотно пообедали. Пётр Петрович почувствовал приятное пресыщение.

После приёма пищи, после плотного перекуса Полина Павловна пригласила Петра Петровича прогуляться по парку. Перед парком простирался полузабытый полузаросший пруд. Прокатились под парусами. После плавания по пруду пошли погулять по парку.

“Присядем”, — предложила Полина Павловна. Присели. Полина Павловна придвинулась поближе. Посидели, помолчали. Прозвучал первый поцелуй. Пётр Петрович притомился, предложил полежать, подстелил полуистёртый полевой плащ, подумал: пригодился. Полежали, повалялись, повлюблялись. “Пётр Петрович — проказник, прохвост”, — привычно проговорила Полина Павловна.

“Поженим, поженим!”, — прошептал плешивенький племянник. “Поженим, поженим”, — пробасил подошедший папаша. Пётр Петрович побледнел, пошатнулся, потом побежал прочь. Побежав, подумал: “Полина Петровна — прекрасная партия, полноте париться”.

Перед Петром Петровичем промелькнула перспектива получить прекрасное поместье. Поспешил послать предложение. Полина Павловна приняла предложение, позже поженились. Приятели приходили поздравлять, приносили подарки. Передавая пакет, приговаривали: “Прекрасная пара”.

Собеседники-лингвисты, услышав рассказ, вынуждены были признать, что русский язык — самый лучший и самый богатый язык в мире.
[504x312]