Креативный директор, художественный руководитель и тренер танцевальной студии в одном лице изволили между занятиями забежать домой, дабы откушать обед из трёх блюд, приготовленный заботливой материнской рукой. А также для того, чтобы напомнить Вконтактике своим ученикам, которых он вёз на зимние сборы в лагерь, о необходимости соблюдения дисциплины на тренировках. А всё потому, что на прошлых зимних сборах кто-то из детей между венским вальсом и фокстротом неожиданно для художественного руководителя (сокращённо худрука) вдруг запрыгнул на одну из низеньких батарей, обрамлявших сто метров качественного дубового паркета. Батарея сломалась, упав на палец стоявшей рядом девочке. Палец ноги был сломан, девочка долгое время не могла заниматься танцами, паркет залит кипятком и испорчен, а банковский счёт худрука, в результате того, что родители отказались платить, был облегчён на некоторое количество всеобщего эквивалента. В общем, худрук перед поездкой решил напомнить всем технику безопасности при занятиях бальными танцами. И решил он это сделать не занудно, а в стихотворной форме, ибо если повторение - мать учения, то занудство - его мачеха!
Так, прибежав и написав стих, сели оне кюшать обед. А обед худрука состоял из куриного бульона с горсточкой солёных сушек, паровых котлет из грудки индейки с рассыпчатым рисом басмати, брусничным соусом и миской салата из свежей капусты. На десерт был чай с печенькой.
И началось! Бульон пересолен, и не надо его разбавлять, всё равно есть не буду! Ой, опять котлеты! А давай я на сегодня стану вегетарианцем, а? Вот салатику поем - и всё! И с надеждой: А ведь сегодня же пятница, постный день! И ващще пост...
Свирепая родительница, сидевшая ошую худрука, схватила его мощной дланью за пучок на голове (худрук носил модную причёску, когда хвостик на макушке складывался в небольшой пучочек) и, слегка пригибая его к тарелке, тихо и вежливо, почти без рычания, намекнула ему, что если он будет вы@бываться и не кюшать приготовленную родной мамулей качественную и полезную во всех отношениях писчу, то его бородатое рыльце сейчас будет лежать в паровых котлетках, соусе и рисе. И также будет полито пересоленным бульоном для сочности. При слове "вы@бываться", худрук, не разгибаясь, покосился в сторону икон, стоявших на божнице, и, положив вилку, перекрестился со словами: "Прости, Господи!" Потом, кротко глядя из-под длани на мамашу, сказал: "Я стихи пишу, я творчеством занимаюсь, а меня рыльцем в котлетки хотят! В паровые!" Мамаша не разжимала бультерьерной хватки. Тогда худрук, по-прежнему согбенный, умильно из-под длани же глядя в мамашино лицо, продолжал: "А знаете ли Вы, дражайшая маменька, я только вот сейчас понял, почему творческие люди всегда были притесняемы и гонимы своим окружением! Причём во все времена!" Маманя отозвали длань на коленку и стали внимать худруку. Ей и правда было интересно, почему?

А потому что сами творческие люди совершенно невыносимы!!!

Мамаша согласно кивнула, вспомнив ещё и папаньку худрука.
Худрук вывернулся из-за стола и ломанулся в прихожую, оставив на тарелке полторы вполне съедобные и совсем даже не сухие (правда-правда!) котлетки!

Ну и, собственно, стих:

На отрыв батареи.

Низверглась камнем батарея
В мизинец Сониной стопы!
А с нею вместе, как Психея,
слетела Поля с высоты...

Жарка, как бабушкин бульон,
Из пола бьет струя воды.
Как будто Стикс и Ахерон
На землю рвутся из трубы!

Из недр кипяток излился,
ХудРук заткнул собой струю,
И только Владик не смутился,
ему все это... крайне безразлично

(https://vk.com/dancemaximum)