Великий Достоевский, как всякий одержимый бесами мессианства русский интеллигент, чей талант бился крыльями о некрашеные стены жалкой российской действительности, ставил перед собой возвышенные цели и пытался изменить мир. Его 190-летний юбилей мы будем отмечать 11 ноября. 130 лет его, мученика и триумфатора, нет с нами, но роковые вопросы, поставленные им, все еще не решены. Жизнь в России неизменна до отчаяния, и так же вечны эти вопросы.

Юношей Достоевский, автор «Слабого сердца» и «Бедных людей», уверовал в неведомый ему социализм. Это ему дорого стоило. Николаевский ледниковый период и жесткая вертикаль власти обеспечили ему, как и всем проходившим по делу Петрашевского, инсценировку расстрела на Семеновском плацу, саваны, капюшоны; писателя помиловали каторгой и солдатчиной. Недаром курсистки несли за его гробом кандалы.

А вот и его рецепты. Писатель навеки внушает нам отвращение к убийству — никто «права не имеет», нельзя убивать никого, ни мерзкую старушку-процентщицу, ни своего недостойного отца Федора Карамазова. Раскольников платит нравственными мучениями и каторгой, Иван Карамазов — безумием. Нельзя растлевать детей: Ставрогин кончает жизнь самоубийством. Нельзя думать только о деньгах: ростовщик из «Кроткой» расплачивается самоубийством любимой жены. Нельзя убивать даже во имя высших идеалов: убийство Шатовых делает из народников и народовольцев Верховенских и Шигалевых, то есть Нечаевых, за которыми идут Ленины, Гитлеры, Сталины.

Интеллигенция должна спасать Россию ценой своей, а не чужой жизни. Совет Степана Трофимовича из «Бесов»: взять на себя всю боль, все зло, весь хаос, а потом броситься с обрыва и утонуть, как стадо евангельских свиней.

Достоевский хотел изгнать бесов. Он стал экзорцистом. Несмотря на роковую страсть к игре, стал заботливым отцом и примерным семьянином. Мир спасет человечность. Единственное светлое пятно в мрачных «Бесах» — доброта Шатова к бывшей жене Маше, брошенной Ставрогиным и рожающей в каморке Ивана чужого ему ребенка, которого он хочет усыновить и воспитать как своего. Семья. Дети. Обыкновенная человеческая жизнь — вот спасение. Но Шатова убивают на пороге этой новой жизни.

Алеша Карамазов призывает детей помнить о бедном Илюшечке. Лиза, ученица Алеши, хочет «за людьми, как за больными, ходить». В «Униженных и оскорбленных» суровый отец прощает опозоренную Наташу и берет к себе умирающую Нелли.

Блестки доброты, разбросанные по адским кругам мрачного творчества Достоевского, дают надежду и силы жить дальше.

http://newtimes.ru/articles/detail/46202/