Во время войны во фронтовом госпитале мне пришлось наблюдать врача, которому после нескольких бессонных суток удалось наконец поспать. Вскоре привезли раненых, и нужно было оказать им срочную помощь. Но врача никак не могли разбудить. Его трясли, обрызгивали лицо водой. Он мычал, крутил головой и опять засыпал. 

 

Тогда я сказал негромко, но очень отчетливо: 

 

- Доктор! Привезли раненых! Нужна ваша помощь! - И он сразу проснулся. 

 

Объясняется это так. Те, кто раньше будил врача, воздействовали на глубоко заторможенные участки его мозга. Я же обратился к его "сторожевому пункту", как называл Иван Петрович Павлов незаторможенный или мало заторможенный участок коры головного мозга, бодрствующий даже во время крепкого сна. Человек через "сторожевой пункт" связан с внешним миром. 

 

Раздражение, доходящее до таких "сторожевых пунктов" мозга, может растормаживать и другие участки коры головного мозга, ранее глубоко заторможенные. Так, мать, заснувшая над колыбелью больного ребенка, не просыпается, если ее кто-либо громко позовет, но сейчас же встрепенется, когда дитя тихо застонет. Мельник мог крепко спать во время грозы, но сразу просыпался, если жернова останавливались. 

 

Клетки "сторожевого пункта" заторможены не полностью и находятся в так называемой парадоксальной фазе, при которой они более чувствительны к слабым раздражителям, чем к сильным. Именно поэтому слова, разбудившие врача, я произнес негромко, зато очень четко. 

 

У животных тоже есть "сторожевые пункты". Благодаря им летучие мыши спят, повиснув вниз головой, и не падают, лошади спят, как известно, стоя, а у спящего осьминога всегда одна какая-нибудь "дежурная нога" бодрствует. Дельфин же спит по очереди правым и левым полушарием. 

 

Когда врач усыпляет больного, между ними устанавливается постоянная связь, так называемый раппорт. Он определяется образованием в мозгу больного "сторожевого пункта", как бы нацеленного на врача. 

 

К. ПЛАТОНОВ.