Это цитата сообщения Foxess Оригинальное сообщение
Бог — стрела
Вирт пишет: «Tiu есть никто иной, как Сын Божий вблизи зимнего солнцестояния, в последнем месяце Года, в последнем «солнечном доме». Это явствует из анализа всей атлантической иероглифики».
Основной сюжет, связанный с Tiu, это сакральная история его «спуска» с горы, в недра земли, в пещеру, в яму, под землю, на землю с небес, погружение в воду, его превращение в животное, поглощение его зверем, мифологическим чудовищем, его затемнение, старение, страдание, потеря им чего-то важного — органа, члена, культового предмета и т.д.
В шумерском письме, например, этот же иероглиф t обозначал «бога вод» Эа и одновременно Бела, «солнечного бога».
Этимологически, Tiu — это древнеарийское имя, родственное древневерхненемецкому Zio, древнеиндийскому «Dyaus», его деривату «dyauspita» («небесный отец»), откуда происходят латинское «Juppiter», греческое «Zeus pater», а также слова, означающие «день» — «dies», «Tag» и «бога» — «deus» и «dius». Конечно, ведический Дьяус и тем более Зевс классической мифологии далеко ушли от изначального сакрального комплекса, обретя черты в первом случае — абстрактного понятия, во втором — личностного бога-мироустроителя. Но в архаических пластах соответствующих традиций, и особенно в архаических пластах индоевропейских языков, существует множество фонетических формул, оборотов, выражений и т.д., позволяющих распознать во всем контексте древнейшее гиперборейское понятие “Tiu”.
Вирт подчеркивает, что археология и генеалогия этого знака в различных системах письменности — от пещерной и культовой палеоэпиграфики до линейного письма — убедительно доказывает, что он постоянно присутствует в самых разных цивилизациях до, параллельно и после возникновения собственно финикийской письменности, где этот знак отсутствует!. Следовательно, делает заключение Вирт, это в очередной раз доказывает тезис о существовании единой гиперборейской системы линейного проторунического письма, развившегося в северных регионах (т.н. «Thulekulturkreise», «культурный круг Туле») и распространявшегося по всему континенту задолго до Финикии. Саму же западно-семитскую письменность Вирт рассматривает как один из редуцированных вариантов древней полноценной системы, адаптированной к практическим нуждам морских купцов и почти лишенной всякого культового значения. Хотя многие знаки заимствованы из «Священного Круга», подчас их вокализация изменена, а их смысл утрачен. Показательно, что в семитском алфавите отсутствовал знак Tiu, означающий главнейшую идеограмму нордического культового комплекса —снисходящего к людям «Сына Божьего»(10-3).
Итак, Tiu — это Двойной, утрачивающий изобильность и полноту своего качества, но остающийся одновременно внутренне тождественным, вечным, неизменным, а следовательно, неумолимо сквозь все испытания двигающимся к Победе и Воскресению. В этом сложном комплексе следует искать различие между двумя типами сакральных историй — героического эпоса, заканчивающегося трагедией, и волшебной сказки с неизбежно добрым концом. Сказка, распространенная в низших слоях народа, сохранялась в архаическом виде в относительной неприкосновенности как раз за счет консерватизма «нецивилизованного» класса, и следовательно, вся парадигма циклических странствий «космического Спасителя» представлена полноценно. В свою очередь героический эпос, саги и полурационализированная мифология были атрибутом высших классов, для которых характерно рассудочное осмысление сюжетов, и в периоды, когда вся полнота ключа к изначальному мифологическому комплексу утрачивалась, отдельные фрагменты цикла получали самостоятельное развитие.
Бросается в глаза графическое сходство иероглифа Tiu - t -со стрелой (копьем). Отсюда мифологическое тождество и перенос значения. Отныне вместо «Бога с опущенными руками» можно встретить изображение «существа со стрелой». Отсюда же вытекают все сакральные аспекты символизма лука или стрельца(10-4).
[показать]В исландской рунической песне соответствующий знак t сопряжен с выражением “fifu farbanti” (“великан стрелы”) и “bendr baugi” (“натянутая дуга”, “лук”). Вирт замечает, что между угловым и полукруглым изображением идеограммы существует временное соотношение. Изначальной является полукруглая форма, которая может быть интерпретирована именно как натянутый лук с вложенной в него стрелой, а не как отдельная стрела с острым наконечником. Лишь обычай вырезать иероглифы на дереве, который предшествовал появлению собственно письменности, привел к угловатым формам проторун, t , из-за удобства резцом схематизировать кривые линии в углы.
Стрела и копье играют важную символическую роль во многих сюжетах, связанных с идеей зимнего солнцестояния, полночи или ее космического, вселенского аналога. Так, в скандинавской мифологии есть сюжет о случайном убийстве стрелой (веткой омелы) юного бога Бальдра, которое служит знаком начала «сумерков богов», «fimbulwinter» и прелюдией эсхатологического сражения — ragna-rekkr.
Копье центуриона Лонгина(10-5) играет аналогичную роль в христианской традиции. И не случайно в европейском средневековом христианском эзотеризме копье Лонгина связывалось с чашей Святого Грааля, в которую, по преданию, Иосиф Аримофейский благочестиво собрал «кровь Спасителя», вытекшую из прободенного копьем Лонгина бока распятого Богочеловека. С точки зрения архаической культовой системы нордических символов, знак u ur — «пещера», но вместе с тем «чаша», «вода», «море» и т.д., тесно сопрягался со знаком tiu, t , откуда германское Tyr и устойчивое сочетание -tr- (tu). Перевернутый ur u дает новую иерограмму — ka (F или угловой вариант 1), т.е. «воскресающий Бог», «бог, воздевающий руки». Снисхождение к точке зимнего солнцестояния, к смерти, в ад, связанное с копьем («опускающий руки»), является залогом весеннего воскресения (чаша, Грааль, воздетые руки — 1) для всех тех, кто причастился «Сыну Божьему», его крови и его плоти в низшей точке его искупительного жертвенного пути. В православном обряде копие, которым изымают частицы агнца, и причастная чаша являются прямыми аналогами всего этого священного культового действа, восходящего в предначертательном образе к незапамятным временам гиперборейской нордической цивилизации.
Очень интересная деталь: в греческом мифе о борьбе Аполлона с циклопами, он прячет свой лук, которым уничтожил врагов, в стране «гипербореев», у «антиподов между двумя солнцами, закатом и восходом...»
Лук и стрелы были сакральными инструментами у многих архаических народов — так, в частности, у евроазиатских шаманов лук и стрела предшествовали в камланиях бубну и колотушке; горизонтальная диагональ на шаманском бубне часто сохраняет название «тетива лука».
На острие стрелы хранится, согласно индусской традиции, душа Брахмы или жизнь Кощея Бессмертного в русских сказках.
В индуизме богом-лучником считается Шива, связанный с эсхатологией (когда он задует в раковину, вселенная рухнет) и огнем. Шива, в отличие от Камы, божества сентиментальной любви, воплощает в себе высший метафизический аспект брака как соединения мира с Богом, вселенной с ее истоком, и поэтому он убивает Каму своим третьим глазом(10-6). Вообще говоря, это довольно поздняя мифологическая история, несущая на себе следы жреческой рационализации; изначально, разницы между сакральным, метафизическим значением Лука и Стрелы (а соответственно, брака и соединения) и более приземленными реальностями не существовало. Греческий Эрот или индусский Кама были некогда тождественны солнечным лучникам — Аполлону или Шиве, лишь впоследствии и, возможно, в результате смешения различных символических комплексов, эти фигуры разделились.
Надо отметить символизм греческого охотника Ориона, чья история несет на себе явные признаки очень архаического сюжета, связанного с мистерией зимнего солнцестояния. В его истории есть тема Гипербореи (посягательство на жительницу Гипербореи — деву Опис), убийство его стрелой из лука Артемиды, хождение по морю, ослепление и новое обретение зрения после инициатического путешествия навстречу солнечным лучам и т.д. Созвездие Ориона древними египтянами считалось небесной фигурой Озириса, а индусы располагали на этом же участке звездного неба созвездие mrga-shirsha, самого Шиву(10-7).
Все эти сюжеты и культовые ритуалы сопряжены именно с идеограммой “Tiu”, относятся к мистерии Зимнего Солнцестояния и являются развертыванием древнейшего гиперборейского символизма. Зимнее Солнцестояние вплотную сопряжено с универсальной идеей конца старого и начала нового, с волшебной точкой бытия, когда смерть превращается в воскресение, гибель открывает врата к бессмертию. По модели этого уникального момента Года построены все сакральные мотивы, связанные с центральным моментом всякого цикла — не важно гигантского вселенского (конец мира) или совсем незначительного (конец суток или еще меньшего промежутка времени).