Это цитата сообщения Foxess Оригинальное сообщение
Война
Война (Πόλεμος ) - отец всех, царь всех: одних она объявляет богами,
других - людьми, одних творит рабами, других - свободными.
Гераклит
Война - общеславянское. Образовано с помощью суф.-ьна (> -на) от вои - "воин". Родственно слову вина. Общеславянское вина образовано с помощью суф. -на от той же основы, что и ст.-слав. възвить - "добыча, война". Не исключено, что производным от възвить является слово витязь; тогда слово витязь исконно у славян (обычно происхождение слова витязь объясняется заимствованием из германских языков). Не исключено и то, что корень слова витязь в санскрит. viti - "блеск".
В "Ригведе" рождению богини Утренней Зари Ушас предшествовал поединок Индры с Вритрой. Это был космогонический акт, победа над силой сопротивления ( vrtrá-) косного хаоса. Индра раскалывает "крепкий утес" (изначальный холм)или "прочное жилище" (hármya-), и мир впервые видит свет-Ушас: "из тьмы поднялась милостивая, полная силы"(I.123.1); при этом победная сила, превозмогающая силу тьмы, приписывается самой Ушас: она "побеждающая, завоевывающая добычу"(I.123.2); "принеси им, щедрая Ушас, блеск и высокую славу" (V.79.7). Ушас дарит изначальное богатство, но это богатство должно ежегодно в определенное время вновь добываться в борьбе, в состязаниях, участники которых сражаются традиционным оружием ариев - гонками на колесницах и словесными поединками.
Прототип героя-соревнователя - бог Индра побеждал одновременно и с помощью слова и с помощью своих коней: "он побеждает как оратор [и] на своих скакунах". Когда Индра сокрушает силу противодействия, то он не только выводит на свет жизненные блага, но также - притом одновременно пробивает силу внутреннего сопротивления в человеке и дает ему прозрение. Однако собственно божеством вдохновения в "Ригведе" является Агни; именно Агни назван здесь "открывателем сверкающей речи" (II.9.4). Общество времен "Ригведы" знает и следующий уровень специализации: "щедрый" или "герой" вооружается помощью одного или нескольких поэтов-жрецов, которые от его имени проводят словесную часть поединка .
Ритуал (как правило, новогодний), во время которого словесный поединок является повторением, возобновлением изначальной космической битвы, известен многим народам. Столь же универсальным для древних народов является и представление о красноречии как жизненной энергии. Эпитет Митры - "красноречивый", и это свойство бога в одном ряду с его "мощью", силой подателя благ; Митра является "воплощенным словом" ( Яшт 10.25).
Мы исходили из предположения, что слово витязь производно от ст.-слав. възвить, и само слово витязь, таким образом, исконно у славян. Считается, что слово вития (оратор) образовано от ст.-сл. вѣтъ - "совет, слово", а изменение в вития произошло в результате или смыслового сближения с вить - ср. извитие словес, или межслоговой ассимиляции ѣ - и. Исходя из всего вышесказанного, можно предположить, что у славян пару вития - витязь когда-то объединяла и "битва" и "красноречие". В скандинавской мифологии имя бога Ода означает "исступление, поэзия" и "бешеный".
Другие соответствия слову "война" в европейских языках: лат. venari - "охотиться", др.-в.-нем. weida -"охота". Wodan (Wotan, Odin) - имя бога германской мифологии. В средневековой литературе известен сюжет "Дикой охоты": раз в год войско мертвецов под руководством некоего полководца (Wodan) совершает набег на живых людей, разрушая все на своем пути; затем оно исчезает, возвращаясь на тот свет. В "Песне о нибелунгах" утверждается, что "истым витязям" нет ничего милей охоты (916); здесь, как и вообще в германской поэзии, распространено сравнение воина со зверем: "Едва ль охота хуже бывала до сих пор: / Пролились из-за зверя, убитого на ней, / И слезы женщин горькие, и кровь богатырей" (1002). "Зверем" здесь назван убитый на охоте Зигфрид.
Имя бога Одина (Wotan) означает "предводитель ярости" или "предводитель яростного воинства". Один - глава войска, состоящего из населяющих Вальгаллу погибших воинов. В этой ипостаси Один предстает как бог мертвых. Вот как Тацит описывает внешний вид германских воинов (племя гариев): "свирепые от природы, они с помощью всевозможных ухищрений и используя темноту, добиваются того, что кажутся еще более дикими: щиты у них черные, тела раскрашены; для сражений они избирают непроглядно темные ночи и мрачным обликом своего как бы призрачного и замогильного войска вселяют во врагов такой ужас, что никто не может вынести это невиданное и словно уводящее в преисподнюю зрелище; ведь в любом сражении первыми должны быть побеждены глаза" ("О происхождении германцев", 43). Здесь Тацит описывает то, что позднее было названо wütendes Heer, "яростной армией" или "армией Вотана", маскировавшейся под армию мертвых: они принимают вид исчадий ада (в этом и состоит маскарад), выбирают ночь для сражений. Это - своеобразное вторжение мертвецов в мир живых. В эпических произведениях эти воины называются берсерки, букв. "те, кто маскируется под медведя" (в "Младшей Эдде" имя одного из двенадцати берсерков конунга Хрольва - Бёдвар Медвежонок)
[показать]
Ф. Б. Я. Кёйпер в работе "Древний арийский словесный поединок" сравнивает ведийский ритуал с ритуалом индейцев Северо-запада Америки - потлачем (см.: Потлач ). И у ариев и у индейцев ритуалы являются возбудителями творческих сил космоса, совпадают с переходом в новое состояние жизни. В обоих случаях ритуал может быть описан в терминах войны (потлач называют "войной имуществ") и игры.
Игра возможна лишь тогда, когда играющие признают друг друга равными или, во всяком случае, равноправными. На этом правиле покоилось вплоть до новейшего времени и международное право, в котором нашла свое выражение идея включения войны в сферу культуры. Состояние войны отличали, с одной стороны, от состояния мира, с другой - от преступного насилия. Только теория "тотальной войны" отказывается от последних остатков культурной и тем самым игровой функции войны. Эта теория допускает использование любых средств массового уничтожения противника, в том числе и против мирного населения; ее автор, немецкий генерал Эрих Людендорф (1865-1937), стал основоположником фашистской военной доктрины (разумеется, Людендорф лишь сформулировал то, что к этому времени нужно было сформулировать).
В архаических культурах война находилась рядом с такими священными реалиями как правосудие, жребий, азартная игра, спор об заклад, вызов, поединок и "божий суд". Войну вели для того, чтобы через испытание добиться у богов освященного решения (своей судьбы). Это решение можно выманить, меча жребий, меряясь силами, в словесном поединке или с оружием в руках.
Война велась по заранее установленным правилам: враждующие стороны могли договариваться об используемом оружии, о времени и месте сражения. Характерна демаркация поля битвы, которую можно отождествить с ограждением судебного места. Описание этого ритуала встречается в древненорвежских источниках: поле битвы обозначается деревянными колышками или ветками лещины. Это представление продолжает жить и поныне в английском a pitched battle "битва по правилам".
Единоборство, предваряющее, сопровождающее или заменяющее общую битву, хорошо известно в историисамых разных стран. В битве при Бадре, где Мухаммед сражался с корайскими шиитами, группа из трех воинов вызывает на единоборство такое же число смельчаков из вражеских рядов. Обе стороны представляются и признают друг друга достойными противниками. В 1-й мировой войне этот вид единоборства существовал в форме вызова на поединок, который известные авиаторы посылали друг другу в письмах.
Когда вандалы в Испании пошли войной на алеманнов, исход войны решило единоборство: "Первые удары оружия есть вещее предзнаменование исхода битвы". Доказательство того, что одна сторона сильнее, является вместе с тем и доказательством, что она права - коль скоро ей покровительствуют боги. Однако замена общей битвы единоборством еще на ранней стадии мотивируется тем, что таким образом можно избегнуть кровопролития. Уже в случае с Теодериком Меровингом при Кьерси на Уазе сами воины говорят: пусть лучше погибнет один, чем целая рать. Еще Карл V дважды по всей форме вызывал на единоборство Франциска I, и этот случай был не последним.
Часто для воина честь оказывалась превыше стремления одержать победу любой ценой. Один японский князь по имени Кэнсин, воюя с другим по имени Сингэн, жившим в горах, прослышал, что некто третий, открыто не объявлявший Сингэну войны, отрезал пути, по которым в горы подвозилась соль. Тогда Кэнсин приказал своим подданным доставить противнику соль в избытке, написав Сингэну, что он счел достойным презрения этот жест экономической войны: "Я сражаюсь не солью, а мечом".
Война, став священным установлением, попав в сферу чести, облекается всем духовным и материальным декором, имеющимся в распоряжении племени. Это вовсе не означает, что война отныне будет вестись в формах культового действа. В ней полностью властвует грубая сила, однако война рассматривается в свете священного долга и чести, до известной степени разыгрывается в их формах.
Роже Кайуа Война и Сакральное