занавес аккуратно задернулся, не успело представление начаться, и зрители во всем множестве своём недовольно загалдели. На сцену ленивой походкой вышел конферансье, и с каменным лицом заявил, что выступающему захотелось вздремнуть. В бархатные створки занавеса неохотно полетели цветы, заранее заготовленные. Концерт обещал быть фурором, открытием десятилетия, однако ничего нового не случилось, наоборот, образовался внутренний вакуум. Один из уходящих зритлей успокаивающе погладил по спинке свою спутницу:
- Мне кажется, нам просто показали программку, даже не представив всех актеров. Я уверен, что за этим скрывалось нечто большее. - Пара в обнимку вышла из зала последней, оставив после себя лишь тишину. В глубинах театра, в маленькой темненькой гримерной задумчиво качаясь на кресле-качалке, протирала ладошкой, всей в синяках, запалаканные глаза малышка Флоу. Это были слезы счастья и боли, горечи моментальной утраты того, о чем она всегда мечтала. В соседних комнатушках люди пили и смеялись - залитые светом и радостью, сейчас почти каждое помещение театра было набито счастливым народом.
Маленькая леди на момент замерла, прислушиваясь к грохоту в соседней комнате, после чего сжала в ладошках тоненькую бумажку с кучей пунктиков. Капелька воды, упавшая ранее, чуть размочила цифры, но оставила нетронутой выглядывающую из под её пальчиков последнюю строчку, написанную хлоднокровным, ровным подчерком:
"Любой ценой..."