Звучат – и нередко звучат – такие слова: «Чувствую: душа моя умирает. Никаких духовных переживаний, больше того – никакого живого религиозного чувства в себе не обретаю. На сердце тяжесть, всё словно мраком каким-то окутано, всё опротивело, всё кажется бессмысленным, ненужным, даже жизнь сама. Как выбраться из этого тупика, как прийти в себя – не понимаю… Безысходность какая-то!». Смотришь на человека и убеждаешься: он, и правда, выхода никакого не видит, беспомощен, словно рыба, выброшенная на берег. И вода рядом, кажется, но если не умилосердится кто, не возьмет и не выпустит снова в родную стихию, то погибать только и остается. [...]
Стихия родная – область жизни духовной, вне которой, и правда, всё мрак и всё тоска для верующего человека. Как покидает он ее, как из нее выпадает? Лукавый сначала побуждает нас на что-то отвлечься, чему-то отдаться с неумеренной ревностью и безрассудностью, постепенно истощая таким образом наши силы. Мы меньше времени уделяем духовному, устаем, выматываемся, еще в большей степени погружаемся во внешнее… И если не спохватываемся, то в какой-то момент – раньше или позже, – но приходим в то самое состояние, о котором речь, когда нужна уже не помощь, а именно реанимация. [...] Еще одна уловка врага – попытка убедить в том, что «душа безнадежно мертва и, что с ней ни делай, ничего не поможет», не должна вводить в заблуждение. Это – первое.
Второе – выход из того тумана. [...] Есть такой закон жизни духовной, о котором говорили многие отцы: благодать возвращается тем путем, которым она ушла. Надо увидеть этот путь и начать возвращение – к себе самому, к благодати. «Ушла благодать» через оставление молитвы, чтения, регулярного посещения богослужений – значит, нужно вернуться вновь к этим необходимым для души деланиям. Ушла она через впадение в те или иные грехи, через жизнь нерадивую, нечистую – значит, нужно эти грехи оставить и жизнь переменить. Вот программа действий, вот и руководство к действиям. [...] Трудно в действительности не столько понять, что делать, сколько решиться на это. [...]
Нужен крик «Пожар!», чтобы вскочил и мгновенно пришел в себя спящий. Нужен укол адреналина прямо в сердце, чтобы ожило, забилось оно… Укол этот – воспоминание о том, что проходит жизнь, что смерть не за горами, а за плечами, а за ней и суд… И ни к смерти, ни тем паче к суду ты не готов. Оно, воспоминание это, не вынудит, скорее всего, встрепенуться тотчас. Оно будет воспринято душой едва-едва. Но вот «секрет», который мало кто знает: если помышлять о скорой смерти и о суде часто, если не оставлять этого помышления день за днем, то сердце будет откликаться на него всё живее и живее. [...] И тут надо не упустить момент: к размышлениям приложить посильные труды и дела, делания, о которых чуть выше речь. [...] И, пожалуй, ничего более ценного, нежели он, опыт «духовной реанимации», для нас на самом деле и нет…