В закоулках Иерусалима
Мне встречался ослик черноглазый.
Он возил упрямую тележку,
Кротко щуря пыльные ресницы.
Шли гуськом евреи в синагогу.
Жареным тянуло из кофейни.
В лавочке, по шекелю за штуку,
Раскупали крестики туристы.
Вдоль камней, изъеденных проказой,
Шляпками, зонтами укрываясь,
Кочевали галлы и германцы -
Но от солнца не было спасенья.
И вот там - в извилинах, в протоках
Города, где молятся на рынке,
Где солдат на паперти скучает -
Мне явился ослик черноглазый.
Низкорослый, вежливый, кудлатый.
Шевеля ушами простодушно,
Нес он безмятежную поклажу
Но святые лестницы и взгорбья.
И припомнил я, что смерти - нету,
Пара тысяч лет - глоток забвенья,
Шар земной - щепоть сухого праха,
Ничего пока не начиналось.
Сердце же - свободно словно небо,
А любовь - доверчивей улыбки...
Как хотел я ослика погладить
И поцеловать... Но не решился.
Дул сквозняк из ямы катакомбной.
Плавил камни жар перед кофейней.
Ковыляла ветхая тележка.
Бормотал погонщик по-арабски.
(1995)

Андрей Анпилов