Папа пошёл в кассу, а мы с мамой сидим на чемоданах. Папа нам сказал:
--Только смотрите!
И мы смотрим во все глаза. Сидим на скамейке, солнце палит нестерпимо,
и пахнет шпалами, мазутом, горелой сталью, и, главное, конечно, - опасностью.
Чужие руки, чужие глаза рыскают вокруг: быстрые, цепкие,
они цепляются за наши чемоданы, и чемоданы начинают шевелиться,
покачиваются, подпрыгивают, оживают...
Мы держим руки на чемоданах, хотя их всего два: один большой,
другой чуть меньше - они очень прыткие, эти чемоданы - и только руку от них уберёшь,
могут ускакать. Поэтому мы и ноги на них кладём, поддерживаем норовистые чемоданы,
- словно это выводок пони - и надо их держать, чтобы они не удрали.А те, кто ходит мимо нас,
кто машет, словно фокусники, цветными платьями, кто щурится на солнце
и подманивает чемоданы взглядами, это дрессировщики, укротители чемоданов.
Они мелькают вокруг, мелькают: голова идёт кругом,
и хочется глаза закрыть и уснуть, но этого как раз нельзя делать ни в коем случае.
Потому что сонного спокойно переложат со скамейки на землю -
и будешь обнимать урну с мусором вместо чемодана.
В наших чемоданах нет ничего такого, что бы заинтересовало опытных укротителей,
но, с другой стороны, может на них покуситься какой-то простофиля, которому как раз не хватает
для счастья маминого платья, папиных штанов или моей матроски.
Надо следить за чемоданами, чтобы их не спёрли, не стянули,не стибрили, не умыкнули,
не слямзили, - в общем, не украли никаким способом...
Вон, например, дядька идёт - думаете, просто так? он уже третий раз тут проходит и всё
время наши чемоданы зырит. Идёт налегке, словно прогуливается тут
и не имеет никакого касательства к нашим чемоданам.
А попробуй я отвернись, убери ногу с чемодана: дядька мигнёт, чемодан как прыгнет,
с места сорвётся - за дядькой, только его и знали...
Мне хочется в туалет. Но это очень опасно, потому что я на посту, и нельзя отходить от чемоданов.
С другой стороны, очень хочется - и я решаю сдать вахту маме и отлучиться на минутку.
Туалет в конце перрона, к нему ещё долго надо идти, пробираясь между людьми, баулами,
мешками и чахлыми кустиками. Вот и он - домик в две двери без окна с облупившейся побелкой.
Здесь надо быть очень осторожным, потому как тут спокойно могут грабануть:
к стенке прижмут с ножиком и заставят вывернуть карманы..
Но тут стоит такая вонь, что забываешь сразу об опасности, потому что появляется резь в глазах
и останавливается дыхание - невозможно же этим дышать, воздух в нос не набирается.
Тут я догадываюсь, что это специально подстроено: чтобы я упал в обморок, - меня схватят
и утащат в подвал, а там - завод, который людей перерабатывает в котлеты.
Да, точно, Валька Малышева нам рассказывала, что такой завод раскрыли в Зверево.
Есть такой и на станции Лихой, и в опасной Попасной - они есть на всех крупных станциях-узлах,
где много людей проезжает. Тут людей спокойно можно красть - никто не заметит даже,
как пропал пассажир: потому что из одного места он выехал, а в другое не попал -
вот и ищи-свищи по всему пути...
Да, Валька поведала это нам тёмным вечером, мы сидели на лавочке, сбившись в кучу,
и слушали про то, как один человек нашёл ноготь в котлете, и полиция начала расследовать
(из Москвы милиция - потому что вся местная тоже была в сговоре).
Пришлось прислать самого высокого начальника, чтобы ему не хватило взятки,
которую давали мылом из сваренных людей, и мясом, что шло на котлеты.
Он расследовал, что под землёй есть заводы, перерабатывающие человека в фарш,
а кости - в муку, жир - в сало.
всё у них продумано, чтобы людей уничтожать и продавать в столовой. Но там испортилась машина,
которая пальцы дробила в фарш, - и ногти попали в котлеты...
Особенно, говорят, они ценят мясо маленьких мальчиков - и когда об этом Валька рассказывала,
я пугался: было темно уже, деревья шатались от ветра и между веткам звёзды проглядывали.
Деревья - как кисти рук торчали из земли, а ветки - как огромные чёрные пальцы,
которые шевелились, хотели до нас дотянуться...
Вот и я попал в человеколовилку. Сейчас свалюсь в обморок от этой вони -
откроется специальная дверь в домике без окон, и меня туда утащат...
Выскакиваю из сортира, вдыхаю воздух со знакомым, родным запахом горелой стали и шпал -
слава Богу, на этот раз жив остался! Несусь по перрону к маме - у-у-ф-ф-ф-ф,
кажется, пронесло - всё в порядке.
я догадался, что здесь всё так подстроено - чтобы мужики ходили в кассу билеты компостировать,
а в это время бабы оставались с детьми и чемоданами -
так можно красть детей и чемоданы на выбор, что кому надо.
А что такое "компостировать" и кто придумал это? Это какие-то дырки на билете ставить.
Кому нужны эти дырки? Есть билет - значит, зачем его ещё дырявить?
Это специально, чтобы народ извести, чтобы внимание отвлечь -
и воровать, и грабить, и котлеты делать из людей, и мыло варить...
Но вот возвращается счастливый папа - ему удалось поставить дырки на билетах:
он засунул-таки билеты в окошко, хотя у кассы толкаются здоровенные дядьки, но он протиснулся,
извернулся - и билеты продырявили. Настоящий герой!
Уже ничего не страшно, остаётся только подождать пару часов - и придёт наш поезд,
мы в него влезем и поедем до следующей узловой станции, следующей пересадки,
а там опять начнётся то же самое, всё сначала - надо будет снова компостировать билеты...
Но пока мы не будем об этом. Слава Богу, всё благополучно миновало -
никто на мыло не попал - и целы наши чемоданы.
Ответ на комментарий ofenya #
Неее:)))Помнится, приехали мы с бабулей в Москву, поезд пришел в половине четвертого утра, метро еще закрыто... Бабуля посадила меня на узлы и ушла звонить своей сестре, а я тихо-мирно заснула на котомках:)))