Переход российских вузов на Болонскую систему, предполагающую четырехлетнее обучение в высшей школе, был ошибкой. Такое признание сделал ректор МГУ им М.В. Ломоносова Виктор Садовничий, выступая в среду — 7 декабря — на III Конгрессе «Инновационная практика: наука плюс бизнес», который проходит на площадке университета.

«Не удержусь и еще раз скажу. Я считаю допущенной нами ошибкой переход на четырехлетнее образование в высшей школе», — цитирует ТАСС слова руководителя главного вуза страны.

Европа — отметил он — «сделала свое дело» — унифицировала профессиональные стандарты и построила соответствующим образом образование. «К сожалению, мы перенесли это четырехлетнее образование, сейчас оно уже в некоторых случаях и трехлетнее, на нашу высшую школу», — сказал Садовничий. По его мнению, обучение в российских вузах должно продолжаться пять-шесть лет, как в ведущих западных университетах.

Не совсем понятно, почему ректор не вспомнил про советскую систему высшего образования с теми же пятью-шестью годами. Однако сам факт, что он вообще затронул эту тему, уже кое о чем говорит. И, прежде всего, о том, возможно, что Болонская система, призванная подогнать вузовское образование в России под европейские стандарты, не очень себя оправдывает. И вводить ее не имело смысла.

Именно так считает известный эрудит, публицист и телеведущий Анатолий Вассерман:

— О том, что переход на Болонскую систему — ошибка, я говорил, когда эту систему у нас еще только начинали насаждать. Дальнейший опыт и у нас в стране, и за рубежом вполне отчетливо доказал, что она, действительно, крайне вредна для страны и мира. Поэтому я полностью согласен с Садовничим, что ее необходимо отменить как можно скорее.

Тем более, что сейчас у нас такая возможность пока есть. Поскольку практически все преподаватели еще знают, как работать в нормальной системе, а не в Болонской. Есть методические материалы для такой работы. Но если мы упустим целое поколение, как получилось в Европе, то мы рискуем утратить возможность быстро вернуться к разумной системе преподавания. И будем вынуждены воссоздавать потом ее практически с нуля.

 — А что вам не нравится в Болонской двухступенчатой системе высшего образования?

— Главная проблема в том, что эта система ставит, как говорится, телегу впереди лошади. Будущему бакалавру приходится три-четыре года заучивать практические профессиональные рецепты, не имея понятия о теоретических основах этих знаний. Магистром же становятся после двух лет углубленного изучения теории, когда значительная часть практических навыков уже полузабыта. Это, безусловно, приводит к резкому падению эффективности образования, поскольку за шесть лет усваивается меньше, чем при классической системе за пять лет.

— Получается, что бакалавриат дает неполноценное образование? Как раньше говорили, «неоконченное высшее»?

— Получается так. Но главное не то, что оно неоконченное, а то, что оно не начатое. То, что преподают на бакалавриате, вытекает из теории, как я уже сказал. А поскольку саму теорию не преподают (сейчас теорию начинают преподавать в магистратуре) многое из того, что сообщают, оказывается непонятым. Правильная последовательность: начинать с основ теории, а потом уже получать практические знания, опирающиеся на эту теорию.

 — Какая разница, если в любом случае выдается один и тот же документ — диплом о высшем образовании?

— По Болонской системе считается, что это нормально. Но здесь есть обратная сторона проблемы. Потому что российские дипломы начинают признавать на Западе. И, мы знаем, интерес к нашим самым талантливым выпускникам там проявляют очень серьезный. Но стоит ли тогда тратить средства и силы, чтобы наши лучшие умы сразу после обучения уезжали из страны?

 — Тем не менее, Садовничий предлагает ориентироваться опять на «ведущие западные университеты». Почему?

— Думаю, ректор не сослался на советскую систему исключительно по идеологическим причинам. Сейчас ее не принято упоминать. Принято считать, что все, связанное с Советским Союзом, было заведомо плохо.

Иначе непонятно, почему мы, собственно, отказались от советской системы и перешли на рыночную систему, если она очевидным образом плоха.

Директор Института развития образования НИУ ВШЭ Ирина Абанкина, напротив, не считает встраивание России в Болонскую систему ошибкой:

— Болонский процесс — это именно процесс согласования интересов разных стран. Для того чтобы обеспечить академическую мобильность студентов и преподавателей. Выровнять требования к качеству программ, которые реализовывает университет. Перейти на модульную систему. И каждому студенту формировать свою образовательную программу в зависимости от своих интересов и задач, которые он перед собой ставит, как задачи профессионального развития.

В этом смысле это процесс согласования интересов, требований о будущем развитии образования, как совместного общеевропейского, но — в общем-то — глобального.

Двухступенчатость — один из механизмов реализации. Он предполагает, что по направлениям подготовки — именно по направлениям подготовки — реализуются программы бакалавриата. И во многих странах мира (в первую очередь, развитых, в том числе США) этого образования, как правило, оказывается абсолютно достаточно для работы по большинству профессий. И которое не закрывает, а открывает длительное, практически непрерывное, профессиональное образование. Оно, в частности, может быть более углубленным в магистратуре.

Конечно, во многих странах магистратура — это уже первая ступень ученой степени. Дальше еще много всяких степеней — больше двухсот. Но здесь это вопрос взаимного признания результатов обучения и освоения определенных компетенций.

 — Поясните?

— Неважно, где человек окончил университет по определенному направлению подготовки — в Америке, Европе, России или Китае — он имеет определенные компетенции. И работодатели это понимают.

Никто не запрещает в России специалитет (пятилетнее высшее образование — ред.). Он у нас разрешен и законом отнесен ко второму уровню высшего образования, так же как и магистратура. Более того, у нас уже многие ведущие мировые университеты реализуют интегрированные программы сразу шестилетние — бакалавриат и магистратура.

И в этом смысле — подчеркну — должна быть академическая автономия самих университетов в формировании образовательных программ с участием и работодателей, и обучающихся. Здесь именно гибкость ставится во главу угла.

Знаете, Великобритания поначалу тоже не присоединилась в Болонской системе. Они считали, что у них и так самое лучшее образование в мире. Но потом довольно быстро поняли, что Болонский процесс — это проектирование совместного будущего образования. И стоять в стороне бессмысленно. Никто не сделает чужое прошлое лучшим для своего общего будущего.

 — Но у нас работодатели довольно часто относятся с предубеждением к специалистам, окончившим бакалавриат. Их воспринимают, как недоучек и отказываются принимать на более-менее значимые должности. Знаете об этом?

— Любой работодатель на то или другое рабочее место вправе выставлять те или иные требования. Не хватает квалификации? Пусть магистратуру закончит. Смотря, на какое место вы претендуете. Зачастую ведь высшее образование абсолютно не нужно. Нужны рабочие со средним профессиональным массовым образованием.

В современно мире — концепция непрерывного образования. Человек на протяжении жизни меняет как минимум несколько профессий, рабочих мест и т. д. И мобильность в трудовой карьере сегодня главный приоритет. За первые три года после окончания вуза молодые люди как минимум два-три раза меняют место работы.

А работать многие — 82% - начинают уже с третьего курса. У нас нет ситуации, чтобы люди пять-шесть лет учились и нигде не работали. У нас модель поведения студентов — это совмещение работы и обучения.

Поэтому трудоустройство выпускников, их профессиональная карьера сопряжены с теми усилиями, которые они начинают осуществлять как минимум с третьего курса. А с четвертого — вообще поголовно.

 — А есть статистики, сколько у нас выпускников бакалавриата идут потом в магистратуру?

— Пока не больше тридцати процентов. Более того, если у нас в бакалавриате за свой счет обучается практически 60%, то в магистратуре только 15%. Многие считают, что в магистратуру можно пойти и позже, совершенно необязательно сразу. То есть, продолжение образование в магистратуре не является такой уж однозначной неотрывной траекторией.

Но если мы говорим об интеграции в глобальное образовательное пространство, то, конечно, вот это взаимное признание, как бы согласие на общие стандарты качества исследований, они чрезвычайно важны. В этом смысле я не являюсь сторонником никакого изоляционизма. Я являюсь сторонником обсуждения и проектирования общих требований в интересах именно академической мобильности и студентов, и преподавателей.