Сегодня, когда на Украине бушует вакханалия «декоммунизцации», в процессе которой самым варварским образом искажается ее история, когда в качестве «великих украинцев» и «гордости страны» людям навязываются «исторические личности», достойные упоминания лишь в мартирологах вечного позора и учебниках по уголовной психиатрии, особенно хочется вспомнить о двух истинно великих людях, неразрывно связанных с Украиной, но преданных там практически полному забвению.
Николай Островский и Аркадий Гайдар – вот они, истинные герои Украины! Такие ярчайшие личности… Такие похожие судьбы… Оба сражались за Украину, защищали ее от иноземных нашествий. Оба пролили на ее землю свою кровь и отдали за нее свою жизнь.
Николай Островский родился в селе Вилия (ныне - Ровенская область Украины), с 11 лет рос в Шепетовке (ныне - Хмельницкая область). С двенадцати лет работал, причем не мальчиком на побегушках, а рабочим на складе, помощником кочегара. Там же, в неполных пятнадцать лет вступил в комсомол и отправился на фронт гражданской войны, где воевал сперва в дивизии Григория Котовского, а впоследствии в Первой конной армии Буденного. Провоевать довелось недолго – получив несколько тяжелейших ранений (не только пули в ногу, в живот и в голову, но и контузия, падение с лошади на всем скаку), Островский был комиссован из армии по состоянию здоровья. В последний бой он ходил подо Львовом, освобождая его от польских оккупантов.
В 1921 году Киев переживал тяжелейшие последствия революции и гражданской войны. Холод, голод, разруха… Город замерзал, вымирал от сыпного тифа – что ж, таковы последствия любых революций.
Спасение города легло на плечи восьмисот комсомольцев, которые были отправлены для постройки узкоколейной железной дороги, по которой в Киев должны были доставляться дрова. Тоненькая ниточка «железки» от места лесозаготовок до пригородной станции Боярка строилась ценой невероятных усилий и совершенно нечеловеческих лишений. Спали строители на цементном полу разрушенной школы, в которой не было ни единого целого окна. «Занавесями» служили пустые мешки. «Отапливалась» школа единственной печкой-«буржуйкой». Есть было практически нечего. Именно там и тогда у Островского впервые проявилась болезнь суставов, которая впоследствии и превратила его в инвалида. Однако, работу он не бросил – Киев замерзает, Киеву нужно топливо! Свалить его с ног оказалось под силу лишь тифу, едва не отправившему Николая в могилу.
Окончательно здоровье он догробил через год. Тогда, в 1922 году в замерзавшем Днепре скопились плоты из бревен, предназначенных, опять-таки, для отопления. Кто-то мог замерзнуть, мог не дожить до весны. И Островский, едва оправившийся от тифа, одним из первых бросается в ледяную воду. Жесточайшая простуда, анкилозирующий полиартрит (тяжелая болезнь суставов).
Что было дальше – знают все. Еще несколько лет Островский, уже прекрасно знающий о вынесенном ему врачами страшном приговоре учится, работает, служит – даже в должности военкома. Полностью способность самостоятельно передвигаться он утрачивает в 1927 году. Вдобавок начинает прогрессировать слепота… Немаловажная деталь – Николай Островский не был парализован. При окончательном окостенении суставов он не утратил чувствительности – и до конца жизни испытывал жуткие, нестерпимые боли, терзавшие все тело. Именно тогда начался его путь в бессмертие.
Роман «Как закалялась сталь», написанный совершенно недвижимым и слепым Островским сегодня кое у кого поворачивается язык называть «агиткой» и «пропагандистской недолитературой». Почему же тогда еще при жизни писателя книга была издана на половине земного шара – в Чехословакии, Франции, Голландии, США, Японии?! В странах, мягко говоря, не испытывавших симпатий ни к СССР, ни к царившей там идеологии? С примитивными агитками так не бывает.
Французский писатель Андре Жид, лауреат Нобелевской премии (тоже, кстати, совсем не адепт СССР и коммунизма), в своей книге «Возвращение из СССР» (где советский строй разносился в пух и прах), посвятил Островскому целую главу, и, в частности, писал: «Если бы мы были не в СССР, я бы сказал: «Это святой». Вот наглядное доказательство того, что святых рождает не только религия».
Аркадий Гайдар был одногодком Островского. Родился и вырос он далеко от Украины. Впервые попал туда во время гражданской войны, когда учился на Киевских командных курсах. В том же 1919 году, когда Островский рванул на фронт из Шепетовки, Гайдар вместе с остальными курсантами был досрочно произведен в командиры и отправлен на передний край. Петлюровский, польский, Крымский фронта. На Украине Гайдар повоевал предостаточно. Именно там и получил ранение и контузию, в связи с которыми и был комиссован из РККА. На два года позже Островского – в 1924 году.
На Украину, уже будучи известнейшим писателем он, вернется в 1941 году. Аркадий Гайдар с первых дней, первых часов войны не просто стремился, а рвался всеми силами в действующую армию, на передний край. И прилагал для этого все возможные и невозможные усилия. Другие «пробивали» через Союз писателей СССР дачи, квартиры, прочие жизненные блага. А Гайдар… 14 июля в Красногвардейский райвоенкомат Москвы поступило следующее обращение от Союза писателей:
«Тов.Гайдар (Голиков) Аркадий Петрович - орденоносец, талантливый писатель, участник гражданской войны, бывший командир полка, освобожденный от военного учета по болезни, в настоящее время чувствует себя вполне здоровым и хочет быть использованным в действующей армии. Партбюро и оборонная комиссия Союза советских писателей поддерживает просьбу т. Гайдара (Голикова) о направлении его в медицинскую комиссию на переосвидетельствование.»
Увы, строгая медицинская комиссия осталась непреклонной – из-за последствий ранения и тяжелейшей контузии времен Гражданской, путь в действующую армию Гайдару, по мнению врачей, был заказан. Но у писателя уже был наготове иной вариант – он стремился навстречу грохоту войны с упорством большим, чем то, с которым некоторые в те же дни спасали собственную жизнь и благополучие. «Любой ценой на фронт!» - таков был девиз Гайдара, и он своего добился. 19 июля 1941 года с пропуском Генштаба РККА в действующую армию в кармане от отбыл на Юго-Западный фронт в качестве корреспондента газеты «Комсомольская правда». Местом назначения командировки был Киев.
В осажденной столице Украины писатель и журналист Гайдар провел чуть меньше двух месяцев. Заголовки материалов, отправлявшихся им в это время в редакцию «Комсомолки» говорят сами за себя: «У переправы», «Мост», «Война и дети», «У переднего края», «Ракеты и гранаты»… Гайдар вовсе не был на этой войне наблюдателем, хроникером – он был солдатом. Приехав «в творческую командировку» в 62-ю дивизию 5-й армии, вместо того, чтобы остаться с остальными коллегами на командном пункте… пошел в атаку со стрелковой ротой! Вернулся, ужасно гордый добытым в бою трофейным немецким автоматом. Мало того – известно, что Гайдар ходил даже в ночные рейды с армейскими разведчиками – на уже занятую врагом территорию! Уж эти-то абы кого с собой точно не взяли, при всем уважении к известному писателю. Слишком уж велика цена ошибки любого из членов разведгруппы – как правило, гибель всех. А Гайдар ходил – и возвращался, как всегда, с удачей…
Приказ об оставлении войсками Красной Армии Киева был получен 18 сентября 1941 года. Отход его последних защитников начался, фактически, 19 сентября. С ними отступал из города и Аркадий Гайдар. Мог ли он эвакуироваться ранее, избегнув окружения, тяжелейших боев, собственной гибели? Конечно, мог, причем несколько раз. Впоследствии он отвергнет даже предложение переправиться вполне безопасным «воздушным мостом» прямо в Москву. Почему? На это вполне исчерпывающий ответ дает высказывание самого Гайдара о тех писателях, которые к тому времени «укатили в глубокий тыл»: «Напрасно они думают, что война спишет им это. Списать можно стоптанные сапоги, старую пушку, а совесть не спишешь»! Добавить тут нечего… Аркадий Гайдар жил по высшим стандартам совести, чести, любви к Родине. По ним и погиб…
Солдат в нем окончательно взял верх над журналистом – Аркадий Гайдар принял решение остаться в партизанском отряде, действовавшем на Черкащине, в районе Канева, у села Леплява. 26 октября 1941 года партизаны, отправившись за продуктами, переходили железнодорожную насыпь. Гайдар, как всегда, шел первым. Он и заметил притаившуюся с противоположной стороны «железки» фашистскую засаду – грамотно устроенную, с пулеметной позицией… На раздумья и выбор оставались доли секунды. А выбор был! Можно было бросить тренированное тело назад, скатиться с насыпи – и тогда враги, поняв, что демаскированы, открыли бы шквальный пулеметный огонь по партизанам. Можно было поступить по другому – так, как Гайдар… Встав во весь рост он крикнул: «Ребята, немцы!». Пущенная из MG очередь прошила его сердце. Больше из группы не погиб никто… Как минимум двое из спасенных, пройдя всю войну, встретились спустя годы на могиле Аркадия Гайдара в Каневе.
Две судьбы, похожие одна на другую до боли. Два великих человека, истинных титана духа, своею жизнью и смертью явившие вершины самопожертвования, силы воли и героизма. Оба – неразрывно связаны с Украиной. «Страной», где сегодня не осталось ни их памятников, ни памяти о них.
Надо признать – «вычищаться» из украинской «культуры» и Островский и Гайдар стали задолго до гнусного «майданного» переворота. Еще бы – в безумном угаре сперва «перестройки», а затем «строительства независимого национального государства» они стали ненавидимы. Ведь оба были не просто «коммунистическими писателями», а одними из тех, чье творчество составляло серьезнейшую часть воспитания подрастающего поколения. Для тех, кто четверть века правил бал на «нэзалэжной» оба были смертельно опасными врагами. И началось…
Куда-то исчез памятник Гайдару в одном из киевских парков. Потом – другой. Одна за другой стали переименовываться библиотеки, названные в честь этих писателей, а из книжных фондов изымались их сочинения. Зачастую – с последующим уничтожением. Гадко, потихоньку, по подленькому уничтожалось их наследие. Что ж, жалкие карлики прекрасно умеют «побеждать» мертвых гигантов.
Напоследок хочется сказать вот о чем: гениальные, написанные, без всякого преувеличения, кровью собственного сердца творения Островского и Гайдара привели в мир Зою Космодемьянскую и Александра Матросова, панфиловцев и «Молодую гвардию» Краснодона. А еще – миллионы парней и девушек, беззаветно любивших свою страну, воевавших за нее, строивших ее и прославивших ее в веках.
Поколения детей и подростков, выросшие без «тлетворного влияния коммунистической пропаганды», никогда в жизни не бравшие в руки книг о Павле Корчагине и Тимуре, оказались способны лишь на «майданы» и АТО. Именно об этом следует прежде всего помнить великим «либералам» и «креаклам» от культуры, пытающимся проводить аналогичные «ревизии» литературы и истории в России.
Александр Неукропный специально для Planet Today