О том, что важного и ценного было в Советском Союзе поговорили с политическим обозревателем, автором и ведущим программы «Агитация и пропаганда», известным журналистом Константином Семиным.
— Сегодня многие вспоминают Советский Союз, вспоминают сильные стороны такого объединения. Например, восстановление промышленности и обороноспособности при Сталине. Нам был показан возможный вариант построения уникального социального государства. Дайте свою оценку личности Сталина и форме интеграции в виде Советского Союза.
— Советский Союз — это не модель для интеграции. Это модель альтернативного мира. Многим сегодня кажется, что Советский Союз — это такая форма корпорации, разновидность крупной компании, в которой все мы были объединены. Ничего подобного. Это был другой мир, другая концепция мироустройства. Это другая дорога. И эту дорогу человечеству подсказали мы. Вместо того чтобы гордится этим, мы отрекаемся от этого.
И Сталин не был «эффективным менеджером» в современном понимании, потому что у советского проекта не было цели извлекать прибыль и показывать эффективность. Сейчас наши власти декларируют, что мы живём ради улучшения качества жизни. Но мы живём не ради этого. В России люди никогда не жили ради качества жизни. Тезисы о повышении «качества жизни» — это и прямое оскорбление народного самосознания, и выстрел себе в ногу.
Советский Союз — это единственная общественная и экономическая система, которая позволяла человеку не превратиться в вещь, не стать товаром, которая была нацелена на развитие человека, на реализацию его творческого потенциала. Я убежден, что и сегодня единственный способ остановить деградацию — хоть в чем-то начать возвращение к тем урокам и ценностям, которые оставила нам советская эпоха.
— Кроме этого Советский Союз был сильнее по промышленным показателям.
— Да. Для любого человека, который сталкивался со статистикой, очевидно, — мы ни по одному серьезному показателю не приблизились даже к уровню 1991 года. У нас по-прежнему заброшены 40 млн га сельскохозяйственных земель, уничтожена мелиорация, растениеводство, у нас нет своих семян, своего животноводства, у нас в загоне находится наука, у нас нет станкостроения. Вот нам говорят — нас спасёт оборонка. Может быть, это единственный очаг, где хоть кто-то оказывается сопротивление акулам неолиберализма прописавшимся в правительстве. Но приезжаешь на оборонный завод и видишь, что нет ни одного произведённого в России станка, что угроблена микроэлектроника и элементная база. И каждый раз, когда кто-нибудь из чиновников начинает «пинать» наши советские показатели, хочется пнуть этого чиновника!
У Советского Союза было машиностроение. Мой родной завод «Уралмаш» выпускал шагающие экскаваторы, которые продавались от Японии до Кубы. Сегодня «Уралмаша» практически нет. И это не единственное предприятие, которого нет. Мы продолжаем скользить по лыжне деиндустриализации.
— Антисоветчики приводят аргумент, что потребительская техника в Советском Союзе была отсталая, что все мечтали об импортной. Можете им возразить?
— Отсталая для кого? Для чего? Для каких задач? Чем экскаватор «Комацу» лучше экскаватора производства «Уралмаша» в условиях сибирской тайги или крайнего севера?! Чем белорусский «Белаз» уступает в производительности и качестве?! Есть такое понятие, как внутренний рынок и внутреннее производство. И здесь как с армией, — если ты не будешь кормить свой шагающий экскаватор, то ты будешь кормить чужой шагающий экскаватор. Если ты не будешь производить технику на отечественных предприятиях, то твои люди превратятся в бесплатную рабочую силу, в трудовых мигрантов, которые будут обслуживать чужие заводы. Это классика политэкономии.
Если ты производишь тонну алюминия по себестоимости две тысячи долларов и ввозишь фольгу толщиной в 100 микрон по цене 50 тысяч долларов за тонну, то добавленная стоимость просто уходит за границу. Это называется вывозом капитала, а другими словами — грабежом, империалистическим ограблением.
У любой страны есть только два пути: развивать или не развивать своё собственное производство. Кстати, если уж развивать, то вовсе не обязательно при этом находиться в одном конкурентном пространстве с иностранной техникой, не обязательно при этом быть членом ВТО. Ведь в грузовик «Белаз» входит столько же грунта, сколько в грузовик «Комацу».
Сравните, сколько стоило производство автомобиля «Жигули» в советское время и сколько стоит производство автомобиля BMW. Какой автомобиль могло бы себе позволить население Советского Союза? Какой уровень комфорта мы могли себе позволить? А какой уровень комфорта, вообще говоря, необходим человеку? Это капитализм и социализм, два принципиально разных подхода.
В Советском Союзе система целеполагания была другая, люди работали не ради прибыли. И поэтому, возможно, «Запорожец» был жёсткой, тесной, неудобной машиной, но, как ни парадоксально, пока по дорогам ездили «Запорожцы», никто не бомбил Донбасс. Да-да, это взаимосвязанные вещи. В какой-то момент, отказавшись от социализма, от советской системы ценностей в экономике, мы сказали, — «Запорожец» нас не устраивает, каждая республика будет делать каждый свой автомобиль, давайте разбежимся, разделимся. Чем все закончилось? Чередой междоусобных конфликтов почти в каждой из республик Советского Союза. Потому что крупным зарубежным корпорациям не выгодно производство на нашей территории. Им не нужна квалифицированная рабочая сила в Харькове или в Донецке. Там, где «вчера» перестали производить условный «Запорожец», на «завтра» запланирована война
— Каковы коренные отличия социализма от капитализма, по вашему мнению?
— С точки зрения экономики социализм от капитализма отличают две вещи. В первую очередь, общественная форма собственности на средства производства (на станки, на оборудование). Они принадлежат народу, а не конкретному «барыге», который извлекает из своего положения прибыль. Второй критерий — государственное планирование. Люди, занимающиеся исследованием советской экономики, утверждают, что к моменту гибели Союз вплотную подошёл к созданию универсальной АСУ — автоматической системы управления народным хозяйством. Следовательно, считают они, если бы Советский Союз продолжил свое развитие, диспропорции в производстве и потреблении, которые у нас были, устранились бы сами собой. Конечно, и автомобилестроение, и машиностроение выглядели бы по-другому. Однако нас лишили шанса на «если бы»…
— Сегодня создается альтернативная система — Евразийский Союз. Чего и кого не хватает? Что нужно союзу для развития?
— Я бы не хотел, чтобы Евразийская интеграция в чем-то пыталась подражать Европейской и Американской интеграции, той же НАФТА. Чем больше Евразийский Союз будет напоминать Союз Советский, тем у него больше шансов выстоять. Важный вопрос вот в чем. К нам приезжают казахи, киргизы, иные народы и спрашивают, — какое представление у России о той или иной отрасли на ближайшие пять лет? А у нашего правительства ответа и нет.
Исключением является Белоруссия. Я не так давно там был и нахожусь под большим впечатлением.
— Там сейчас тяжело.
— Естественно. То, что белорусы задумали, без российской сырьевой ресурсной базы осуществить трудно. А с учётом того, что их давят с Запада, да и с Востока — ведь мы их тоже постоянно давим — это еще труднее. Тем не менее, там планирование есть, и производство, в том числе высокотехнологичное, есть, и сельское хозяйство есть! По-моему, в Евразийском Союзе не хватает «белорускости», да и в России в целом не хватает «белорускости» как компонента, как знака качества.
Правда, у нас у власти и у собственности находятся люди, которые никогда белорусский опыт не примут, потому что это поставит под угрозу и власть, и самую собственность.
В последнем отчёте ВТО по глобальной торговле фиксируется очень тревожная тенденция. По экспоненте идёт рост количества взаимных торговых барьеров, создаваемых различными государствами. Такая картина всегда наблюдается перед тем, как экономические противоречия переходят в военную плоскость. Так вот сейчас даже такая сомнительная организация, как ВТО, бьет в набат. В докладе среди наиболее вопиющих примеров описываются запретительные меры внутри Евразийского экономического союза.
— Что это значит?
— Это означает, что текущая экономическая модель, модель «улучшения качества жизни», модель, призывающая белорусов, русских, казахов, киргизов, армян просто обогащаться, не работает!
— Вы успешный человек, сильный журналист и аналитик. Дайте совет молодежи, как им пробиться, на что ориентироваться. Раскройте свой секрет, как добиться поставленных целей?
— Нет ничего важнее в жизни, чем стать человеком. И выбиваться нужно не в люди, а «в человеки». Если ты состоишься как человек, ты найдешь себя в любой профессии. И ориентиры на этом пути надо искать в книгах, в великих произведениях культуры, в окружающем тебя повседневном мире. Если ты будешь знать, зачем ты живешь, что ты хочешь сделать, что хочешь сказать, ты не собьешься с дороги.
— А как вы научились анализировать?
— В советской системе был такой предмет, как логика. Сейчас же многим выгодно, чтобы в нашей жизни никакой логики не осталось вообще. Научить человека мыслить могут либо книги, либо его собственный опыт. Если книги, то для меня в первую очередь, это русская и советская классика.
Я считаю, что у нас есть великие имена, незаслуженно вымарывающиеся из школьной программы. Шолохов, Твардовский, Шукшин, Макаренко и много других. Читайте классиков марксизма и ленинизма, пока еще не все книги выброшены на помойку. Читайте труды по философии. Сталина читайте. Есть отличная книга — «Краткий курс истории ВКП (б)» 1938 года издания под редакцией Сталина. Но все-таки не менее важен и ваш личный опыт. Необходимо идти в люди, общаться с людьми.
Меня сформировал опыт пяти первых моих журналистских лет. Когда из рафинированного выпускника английской спецшколы я постепенно превратился в корреспондента, который рассказывал о нищете, безработице, разрухе, войне, освещал грызню за собственность и то, как во всем этом выживали обыкновенные люди, как им в этом хаосе удавалось сохранять человеческий облик, мужество. Эти воспоминания остаются с тобой навсегда, они тебя формируют. Подобно Диогену, надо «искать людей». Люди сделают тебя «человеком».
— Значит, круг общения всегда важен?
— Это больше, чем круг. Надо вырываться за пределы этих московских «колец», и сразу за ними начинается настоящая жизнь, открывается месторождение человеческих характеров. Нужно не бояться к ним прикасаться, искоренять в себе столичную брезгливость, высокомерность, напыщенность. Помнить о том, что «Человек — это звучит гордо».
Источник