Он никогда не умел носить красиво шарфы,
Она писала томами целые книги,
И с улыбкой пряталась в платяные шкафы,
Ища на кассетах чаек крики.
До сих пор не счесть нежных строк и ударов ей в спину,
Он дышал и ему снились от Бога сны,
Новый год и снова глаза в витрину,
В сердце терпкое: «доживи, дотяни до весны»
Только между часами снов он был едва и ближе,
Целовал её снова в висок, найти обещал,
Она опять спускалась с неба ниже и ниже,
И оставалась в отраженье застывших зеркал.
Долго, молитвой, быть может, себя лечил
Она улыбалась, просыпаясь и снова что-то от мартовской кошки,
Он по строкам скакал и орал, что любил,
Она думала : «он что-то вроде самой яркой обложки»
Только ночами, читая ее самые светлые письма,
Так и не отдав ей и куска своей души,
Он видел в этом столько философского смысла,
Только забыл про слово «спеши»
Долго помнил её раскиданные на плечи волосы, будто утреннее кофе с молоком,
Она царапала сердце недоброе,
Опомнился, бежал долго по улицам, представляешь совсем босиком.
Это было счастье совсем недолгое.
----
Знаешь, она шептала ветру слезой,
Что когда-нибудь и она побежит босиком за тобой