Николай Варсегов — журналист, обозреватель «Комсомольской правды», исследователь, организатор экспедиций на перевал Дятлова, писатель.
Взяточник
Сатирический рассказ
Молодой уролог Иосиф Яковлевич Дрынберг отпустил очередного пациента и крикнул в сторону двери:
— Следующий!
В кабинет вошли двое мужчин в синих костюмах, в галстуках. На вид обоим лет около тридцати пяти.
— А нельзя ли по одному, уважаемые? — высказал недовольно доктор.
— Нельзя, — ответил на то высокий, похожий на Челентано. Другой, чуть пониже ростом, не похожий ни на кого, но с заметным шрамом над левой бровью, молча сел на кушетку, уставившись на плакат с человечьими потрохами. Челентано сел напротив Иосифа Яковлевича, вынул из внутреннего кармана пиджака красное удостоверение с надписью «ФСБ РОССИИ». Развернул корочки, внутри которых Иосиф Яковлевич прочёл: «Антиловов Макар Андреевич. Капитан». Прочитал и удивлённо, не без тревоги уставился на пришельцев. Доктор был вовсе не из пугливых, а скорее из дерзких личностей. Оттого в Москве невзлюбили его начальники и отправили в этот уральский город, назвать который автор, увы…, не может, так как дело, о коем речь, целиком пока что не рассекречено. И фамилии всех героев произведения здесь вымышленные.
— Я слушаю вас внимательно, — сказал Иосиф Яковлевич.
— Нам, доктор, нужна ваша помощь, — ответил Челентано-Антиловов .
— Моя? По линии урологии?
— По линии урологии, — подтвердил Челентано. — Вы, Иосиф Яковлевич, как порядочный гражданин и патриот отечества, должны оказать сотрудничество нашей организации.
— Извините, но я уролог…
— Потомственный уролог, — уточнил Челентано. — Ваш папа, вечная ему память, Яков Давидович Дрынберг был очень полезен нам.
— Мой папа?! — удивился Иосиф Яковлевич.
— Разве он не рассказывал? — удивился в свою очередь Челентано.
— Никогда.
— Вот за что уважаем мы вас, урологов, - слегка улыбнулся Челентано, - так за то, что умеете вы хранить гостайну. Я вижу, Иосиф Яковлевич, вы вообще не в курсе, что с давних пор урологи сотрудничали и сотрудничают с НКВД, с КГБ и с ФСБ. А которые на той стороне, те сотрудничают с «Моссадом» и фэбээром, ми-шесть и тэдэ.
— Я, право, впервые слышу. Но какой, извините, толк от нас вашей организации?
— Но вы же умный, Иосиф Яковлевич, и несложно вам догадаться чем урологи нам полезны, — Челентано чуть с хитрецой прищурился.
— Я не на столь умён, — уже сердито, оправившись от тревоги, ответил доктор.
— Давайте порассуждаем, — предложил Челентано. — С какими хворями к вам приходят люди?
— Ну, чаще это мочекаменные проблемы. Инфекции, простатит…
— А ещё?
— А реже жалуются на потенцию…
— Во! — воскликнул радостно Челентано, — вот те, что реже, те нас и интересуют! Тут ведь какая закономерность? Ежели человек порядочный, не алкоголик, не наркоман, то у него всё в норме до самой старости. А если он изменяет родине, казнокрад и взяточник, он живёт в постоянном страхе разоблачения. Его преследуют панические атаки. От этого угасает его либидо, и пациент идёт с той проблемой к вам. Ему бы следовало надеть наручники прямо здесь в кабинете. Но мы живём в правовой стране, и факт измены родине, казнокрадства, взяточничества требует доказательства. А потому вы, Иосиф Яковлевич, должны сдавать нам таких больных, а далее уже дело наше.
— Но извините, уважаемый…, — Иосиф Яковлевич наморщил лоб.
— Макар Андреевич, — напомнил Челентано имя своё.
— Макар Андреевич, — продолжил доктор. — Есть врачебная тайна…
Челентано молча ещё раз вынул красное удостоверение и развернул его.
— Ах, да, — сказал Иосиф Яковлевич, — я всё понимаю.
— Вот и отлично, — выдохнул Челентано. — Мы с коллегой старшим лейтенантом Иваном Павловичем зайдём к вам в среду на той неделе. А вы подготовьте список.
***
Настала назначенная среда, и эти двое снова явились к доктору. Иосиф Яковлевич вынул листок из ящика и, не глядя на визитёров, заговорил:
— Были трое с жалобами на это… Вот некто Белибердиев, семидесяти трёх лет, пенсионер, заслуженный металлург...
Челентано слегка поморщился, показывая, что не тот клиент.
— Второй Кыштымов Егор Савельевич, пятьдесят два года, театральный актёр и бард, хронический алкоголик.
Челентано опять поморщился.
— Третий Шпротов Антон Лаврентьевич, сорок четыре года, инспектор лесоохраны…
— Во! Это наш человек, — воскликнул Челентано, не дослушав доктора. - Давайте-ка его карту со всеми данными.
***
Шпротов Антон Лаврентьевич в сущности был человек хороший — воспитывал подобранного в лесу совёнка Севу, но имел порок — любвеобилие к пышным женщинам. На этой почве он и развёлся, будучи уличённым в действиях, не совместимых с кодексами семейной жизни. Несколько раз Антон Лаврентьевич пробовал «завязать» и вернуться к бывшей, но его жаждущее либидо перебарывало мораль на радость дородным женщинам, которых Антон Лаврентьевич щедро баловал шашлыками с пивом и водил в ресторан «Урал». Конечно, для этих целей Шпротову пришлось задействовать нетрудовой ресурс, что терзало психику нашего лесоохранника и всё больше усиливало тревоги.
В итоге настали дни, когда всё пошло не так: либидо забарахлило, забарахлило… и начало испаряться резко, как некогда полноводное, бурное и могучее Аральское море-озеро. А пышные женщины названивали, жаловались на скуку, но Антон Лаврентьевич, ссылаясь на головные боли, обещал им перезвонить — потом.
И вот субботним вечером в квартиру Шпротова позвонили. Антон Лаврентьевич, полагая, что это женщина, повязал полотенцем голову, отпер дверь. Увидел двоих мужчин лет тридцати пяти. Один высокий, похожий на Челентано. Другой, чуть пониже ростом, не похожий ни на кого, но с заметным шрамом над левой бровью.
— Добрый вечер, Антон Лаврентьевич, — сказал похожий на Челентано, — разрешите нам к вам войти.
— А вы кто? — спросил с испугом Антон Лаврентьевич.
Челентано вынул из пиджака удостоверение с надписью «ФСБ РОССИИ», развернул его, но Антон Лаврентьевич не смог ничего прочесть, так как его сознание помутилось: перед взором, словно в кошмарном сне, возникла лагерная стена с колючей проволокой, бараки и автоматчики с лающими овчарками...
Он очнулся уже сидящим в кресле, а напротив его сидели всё те же двое.
— Антон Лаврентьевич, не надо так волноваться, — заговорил Челентано, — мы к вам с добрыми намерениями. Выпейте вот таблетку, — он протянул таблетку и стакан воды в дрожащие руки Антона Лаврентьевича. — Мы, конечно, в курсе всех ваших дел, — продолжал Челентано. — Понимаем, что ваша должность чревата корыстью и соблазном. Но мы закроем на ваши грехи глаза, если вы согласитесь с нами сотрудничать.
— Я? Я всегда готов! — оживился Антон Лаврентьевич, и животный ужас стал отпускать его.
— Ну вот и славно, — улыбнулся и откинулся на спинку дивана Челентано. - В нашей организации множество разных дел, требующих порою немалых трат, не заложенных по бюджету. Например, мы пасём шпиона, а он, собака, шмыг — в ресторан «Урал», у него там встреча с иноагентом. Ну и мы за ним. А чтобы в том ресторане не засветиться, как нищеброд Шарапов из «Место встречи», надобно раскошелиться на приличный стол.
— Я начинаю вас понимать, — сказал Антон Лаврентьевич.
— Приятно иметь дела с понимающим человеком, — отвечал Челентано. — Нас устроит ваш скромный вклад полмиллиона в месяц.
— Сколько?! Сколько?! — воскликнул Антон Лаврентьевич.
Челентано повторил сумму и вежливо попросил собеседника сохранять спокойствие, когда речь идет о защите родины.
— Но я не беру так много..., — признался Антон Лаврентьевич.
— Ваша свобода стоит куда дороже, — сказал на то Челентано и, прощаясь, обещал позвонить 13-го числа, а к тому сроку Антон Лаврентьевич должен выставить первый взнос.
***
Пережив три бессонных ночи, Антон Лаврентьевич отнёс совёнка Севу в клуб юных натуралистов. Затем написал на семи листах «чистосердечное», начинающееся со слов «Я взяточник...». С этим чистосердечным явился он прямиком к начальнику областного УФСБ генерал-полковнику Восьмиглазову Дорофею Игоревичу. Явился и заявил с порога, что оступился и глубоко раскаялся, что готов предаться праведному суду и понести заслуженное.
Генерал-полковник велел присесть, распорядился внести две чашки чая и спросил напрямую Шпротова для чего тот злоупотреблял служебным положением?
Антон Лаврентьевич опять же признался честно, что он питает слабость к дородным женщинам, которые много кушают. А инспекторская зарплата не покрывает их рацион. Однако же муки совести и страх возмездия в конец измучили его психику, задушили его либидо и отвернули прозревший взгляд от пышных женщин в сторону правосудия..
— А тут ещё ваши люди третьего дня пришли и сказали, что я под колпаком…
— Какие люди? — спросил генерал-полковник насторожённо.
Антон Лаврентьевич стал сбивчиво объяснять.
— Один похожий на Челентано, а у второго над бровью шрам? — помог ему Восьмиглазов.
— Да-а.
— Так мы…, - генерал-полковник вскочил со стула, указав на портрет Дзержинского, — так мы же их, этих жуликов, давно уж ловим по всей стране! Но ускользают гады! Да если вы нам поможете, думаю наш суровый, но самый гуманный суд непременно учтёт содействие.
Скоро Антон Лаврентьевич, под кодовым псевдонимом «Взяточник», участвуя в операции «Самозванцы», помог нашим органам обезвредить прежде неуловимую банду вымогателей, которые через молодых и ещё не опытных докторов урологов вычисляли по всей стране казнокрадов, взяточников и навязывали им поборы. За это его наградили «Почётной грамотой» за подписью Восьмиглазова генерал-полковника.
Наш суровый, но самый гуманный суд, учитывая чистосердечное и весомую помощь органам со стороны Антона Лаврентьевича, назначил ему условный срок. А Антон Лаврентьевич встал на честный путь с небольшим доходом, но со спокойной совестью. И больше его не мучили панические атаки, кошмарные сновидения. Таким образом через год и четыре месяца вернулось к нему либидо. А сам же Антон Лаврентьевич вернулся к бывшей своей жене в раскаяниях и рыданиях. И со второго разу он был прощён.
Мораль сей повести такова — не доверяйте жуликам, представляющимися сотрудниками силовых органов. Они легко выдают себя, как только заводят про деньги речь. И не меняйте своё либидо на нетрудовой доход...
Фото: «Комсомольская правда»