В истории порой случается так, что и богатый, знатный, знаменитый и притом одаренный человек (ну всё при нём!) оказывается наказан за оплошку другой персоны… скажем так: еще более богатой, знатной… ряд нетрудно продолжить. Всё это происходит по одной-единственной причине. Интерес правителя или правительства состоит в том, чтобы «еще более богатый и знатный» отделался легко, а вину его перебросили бы, как говорят в русском народе, с больной головы на здоровую...
Подобное может стрястись в любое стране, на лоне любого народа и в любую эпоху, хотя бы и совершенно, абсолютно великую.
Вот лишь один пример.
Мы уже рассказывали о талантах и достижениях большого русского полководца и государственного деятеля, князя Василия Васильевича Немого из рода Шуйских. Да, тоже Василий Шуйский, только жил на век раньше царя и царем не был.
Так вот, однажды ему крепко досталось… в обстоятельствах, когда он ни в чем не провинился. Как раз в его судьбу врезался на полной скорости интерес сурового правителя России, великого князя Василия III.
Большая проблема выросла в его жизни в тот год, когда на молодую Россию обрушилось несчастье. Москва вот уже несколько лет вела войну с Крымским ханством, которое с 1510-х годов регулярно устраивало набеги на Московское государство. Раньше, еще в 1500-х российский правитель и крымский хан находились в отношениях драгоценного союзничества, можно сказать, неподдельной дружбы. Но политика – плохая почва для дружеских отношений. У двух государств появилось, что делить, и прежнее сотрудничество быстро сошло на «нет».
Летом 1521 года князь участвует в провальной оборонительной операции против крымского хана как второй воевода Большого полка, стоявшего под Серпуховом, уступая первенство среди воевод, державших оборону, молодому князю Д. Ф. Бельскому. Эта неудача привела к кратковременной, но весьма неприятной опале, обрушившейся на Василия Васильевича в 1522 году.
Шуйский оказался среди обвиненных в поражении (хотя в действительности виноват не был) — прорыве крымцев к центру России, фактически к пригородам Москвы в 1521 году. Летописи дают весьма полную картину неудач, постигших тогда русские войска: набег состоялся «в силе тяжкой» — сам крымский хан «з братьею и з детьми, да с ними из многих орд были казаки, да от короля воевода Остафей Дашкович». Напали на «пределы рязанские… оттоле поиде к реке Оке и прелезоша реку нощию; великого же князя воеводы не успеша собратися с людьми. И ту побиша великого князя воевод: князя Владимира Курбеского, Якова да Юрья Замятниных», а князя Ф. В. Лопату-Оболенского взяли в плен и отдали за «окуп» в 600 руб. Тут же пленили многих «воевод и детей боярских». И «повоеваша многие волости коломенские и московские, и быша до Москвы за 15 верст, и манастырь святого чюдотворца Никола на Угреше пожгоша, церковь же падеся от великого пожара». Василий III был тогда на Волоке в селе Микулине. Он приказал воеводам, стоявшим в Серпухове, «противу царя ити. Они же, – как рассказывает летопись, – не поидоша» . Иные источники позволяют увидеть другую картину: воеводы сделали все от них зависящее, прорыв крымцев — не их вина. Но наказали именно их.
В чем тут дело?
Истинная же вина лежала на человеке, которого нельзя было подставлять. Во всяком случае, великий князь Василий III не желал допускать подобного рода обвинений, а он бывал крутенек со своим окружением.
Речь шла о родной крови московского правителя. Ну как не пожалеть родную кровь? В обороне участвовал князь Андрей Иванович, младший брат Василия III. О нем и его роли в провале 1521 года четко, со всей ясностью, высказался немецкий дипломат барон Сигизмунд Герберштейн. По словам Герберштейна, именно этот человек, пребывая среди воевод, «прежде всех начал бегство… а прочие последовали за ним». Великий князь Василий III, «не желая показаться слишком строгим к брату», предпочел свалить вину на старых опытных воевод, которые стояли честно и труса не праздновали. Досталось князю Воротынскому и князю Шуйскому.
Опалу Василию Васильевичу объявили следующим образом: в январе 1522 года Василий III, словами летописи, «поимал воевод своих: князя Василия Шуйского, князя Ивана Перемышльского (другое именование князя Воротынского), Григория Фомина, Василия Андреева сына Коробова да Ивана Поплевина». «Поимал» значит арестовал. И первым среди обвиняемых стоит государей большой воевода князь Василий Васильевич Шуйский по прозвищу Немой.
Великий вельможа лишился всех благ своих… удар судьбы для него был страшен. Ведь чем выше стоит человек в обществе, тем больнее ему падать.
Но… великий государь точно знал, что истинной вины за Василием Васильевичем нет. Вина его, скажем так, являлась частью политического театра, затерянного, чтобы отвести грозу от головы монаршего брата.
Так что грозной была опала, однако же быстро миновала: князя В. В. Шуйского слишком не хватало на полях сражений, чтобы долго держать его вне вооруженной борьбы. У Василия III, как видно, полководец пользовался безусловным доверием. За более чем тридцать лет службы князь Шуйский 13 раз возглавлял самостоятельные полевые соединения (12 раз при Василии III и один раз в регентство Елены Глинской), то есть, говоря современным языком, армии. Всего за время правления великого князя Василия III состоялось 111 боевых выходов и кампаний. Получается, что князь в более чем 10 % случаев возглавлял полевые соединения. Добавим, что он не менее 12 лет провел наместником в важнейших городах государства. К тому же, он многократно занимал пост полкового воеводы. Подчеркнем, что В. В. Шуйский участвовал в нескольких крупных сражениях. Ясно, что он был одной из ключевых фигур в военной сфере первой трети XVI века. Воевал князь столько, что генералу из XX или XXI столетия такое даже в дурном сне не привидится. Он начал службу при Иване III, продолжил при Василии III, и только во времена правления этого государя участвовал в полутора десятках боевых кампаний и походов, то есть был абсолютным лидером по количеству воеводских назначений среди всех служилых аристократов при дворе Василия Ивановича.
Ну как такого человека долго мариновать опалою? Государству дороже выйдет.
Летом 1523 года князь уже возглавил судовую рать, отправленную вниз по Волге из Нижнего Новгорода, и участвовал в создании Васильсурска, или, как его изначально называли, Василь-города — русского форпоста, выдвинутого далеко на восток, против Казанского ханства. В период 1526–1530 годов князь четырежды указан как Муромский наместник или воевода. Иначе говоря, он ставился на «горячем» казанском направлении, где требовалась надежность. В 1531 году Шуйский нес службу на Оке, а в октябре этого же года был отправлен в Нижний Новгород во главе пятиполковой армии, чтобы способствовать утверждению на казанском престоле хана Яналея, ставленника Москвы. Летом 1533 года князь занимал пост второго воеводы Большого полка в Коломне, участвуя в отражении большого набега крымского хана Ислам-Гирея с «царевичем» по имени Сафа-Гирей. В августе — сентябре того же года он участвовал в отражении набега крымцев на Рязань.
Что тут скажешь...
Когда человек настолько хорош в своём деле, как Василий Васильевич Шуйский, опала, даже самая грозная, скоро выветривается из его судьбы.
Ну… или хуже будет государю, государству, правительству, словом тому, кто решил проявить кадровую бесхозяйственность...
Иллюстрация изображение Василия III в Царском титулярнике