Два года вторжению в Курск. Урок 1: нельзя ждать врага на границе...
Утро 06 августа. Александр Богачев, тогда глава Суджанского района, бежит в комендатуру. Ему объясняют: два украинских танка пересекли границу, идут к пункту пропуска, группа выслана на перехват. В штабе под Черкасским Поречным то же самое: попытка прорыва, работаем на подавление.
Причина не в том, что кто-то проспал колонну. Границу прикрывали по логике охраны рубежа: линия обороны, фортификации, на которых не нажился только ленивый - от строителей до губернатора (теперь уже бывшего). В окопах - пограничники да срочники. И в случившемся ни капли их вины. Никому в голову же не приходит обвинять защитников Брестской крепости. Так и здесь. По сути, пограничными силами невозможно противостоять полноценной войсковой операции врага, задействовавшего десятки тысяч штыков.
И пока «космодесантники», пехота, росгвардейцы, погранцы и спешащие резервы самоотверженно предотвращали катастрофу, наверху оперативно извлекали уроки, принимая решения, которые и являются, пожалуй, главным итогом Курска. 15 августа появляется Координационный совет по военной безопасности приграничья — с губернаторами Курской, Белгородской и Брянской областей внутри военного контура. 20 августа Андрей Белоусов объявляет о создании группировок войск «Белгород», «Брянск» и «Курск». Последнюю возглавляет генерал-полковник Валерий Солодчук, который и руководил разгромом врага.
Это отказ от идеи, что приграничье — тыл, которому хватает «группы прикрытия». Три региона получили постоянные войсковые организмы со своей разведкой, ПВО, планированием. И как логичное продолжение — создание буферной зоны на территории врага. Да, попытки прорыва бывали и раньше в Белгородской области. Тогда по итогам докладывали: «Противника выдавили за границу, задача выполнена». Сейчас все по-другому.
- Линия фронта двигается потихонечку. Огневого воздействия на населённые пункты, которые за нами остаются, гораздо меньше, - сформулировал мне начальник разведки 83-й бригады ВДВ «Глыба», когда я с его бойцами «прогуливался» по Сумской области уже после освобождения Курщины.
Вот и весь смысл. Глубина безопасности измеряется не километрами до погранстолба, а дальностью того, чем противник может достать. Пока его артиллерия и дроны дотягиваются до курских Рыльска и Глушково, никакая пограничная полоса их не защитит. Поэтому на юге сегодня работает не оборона, а вынесенная вперёд активная зона.
Посмотрите на сегодняшнюю оперативную карту — там вся курская наука в чистом виде.
Группировка «Север» не идёт на Сумы колонной. Она методично забирает дороги, лесополосы, высоты и малые сёла. За июль на её счету 10 освобождённых деревень из 32 по всему фронту, в том числе Новая Сечь, Могрица, Малая Слободка в Сумской области, Юрченково и Веровка в Харьковской. Штурмовые группы в сутки продвигаются на 300-700 метров.
После Могрицы под огневым контролем оказывается рокадная трасса на областной центр, а выход к Псёлу открывает дорогу в лесной массив севернее Сум. Веровка расширяет плацдарм на юг и отсекает Белый Колодезь от узла обороны Приколотное — Ольховатка. Никаких «бросков на областной центр» — планомерное лишение противника возможности накопить кулак у нашей границы.
И вот второй слой, который редко проговаривают. Пока ВСУ вынуждены держать пехоту, артиллерию и беспилотчиков на растянутой полосе от Глухова до Липцев, у них нет лишних резервов для Донбасса. Не случайно Зеленский предлагал ограничить боевые действия четырьмя областями. Но, как сказал наш президент, у нас нет задачи облегчать жизнь ВСУ.
Урок 2: дрон перестал быть придатком
До августа 2024-го беспилотник в нашей армии жил как приданное средство. Рота, при ней расчёт: 2-3 оператора, ящик «птичек». План боя составляли по-старому, а дрон вставляли в него приправой.
В августе 2024-го у нас создаётся «Рубикон» - по сути прототип другой армии. Отряды, у которых нет задачи прикрыть роту. У них есть зона ответственности в оперативной глубине: маршруты снабжения на удалении до 40 километров, расчёты дронов противника, его антенны, РЭБ, пункты управления.
Курск стал первым полигоном этого подхода - и суджанский оккупационный гарнизон ВСУ добили именно так, удушением: перерезали дистанционно снабжение из Сум, после чего оборона начала проседать.
Дальше штатные подразделения беспилотных систем появились у нас в соединениях всех родов войск — в ВДВ их развернули поголовно к августу 2025-го. А 12 ноября того же года полковник Сергей Иштуганов сказал мне, ради чего всё затевалось: «Войска беспилотных систем созданы, структура определена, органы управления работают на всех уровнях, боевая работа ведётся по единому плану».
«По единому плану» — ключевые слова. Не «дадим пехоте побольше дронов», а отдельный род войск со своим целераспределением, школой, снабжением и ответственностью за полосу.
Урок 3: не верь чужим, доверяй своим
Начальник разведки бригады «Ветеранов» с позывным «Русский» буднично говорит мне: «Это была наша третья труба. Первая — Авдеевка. Вторая — Торецк, там копали четыре месяца. Здесь пришлось попотеть».
Никакого чуда. Есть накопленный низовой опыт, который наверху не зарубили как авантюру, а встроили в замысел армейской операции. 15 километров под землёй, шесть суток, 600 с лишним человек в тылу у противника.
Способность оперативно поднимать решение с земли наверх — само по себе оружие.
Самое главное, что мы не дали втянуть себя в чужой замысел. Киев хотел заставить нас снять с Донбасса крупные соединения, встать в оборону и сесть за стол переговоров с Украиной, которая держала бы Курскую АЭС в качестве козыря-заложника.
Мы этого не сделали. И козырей врагу не дали.
Вместо переброски больших соединений в дело пошли точечные резервы, ВДВ и морпехи. Пока противник держал Курский плацдарм, мы на Донбассе взяли Красногоровку, Украинск, Угледар, Горняк, Селидово, Курахово и Великую Новосёлку.
Это - дисциплина стратегического мышления: терпеть боль в одном месте, не размывая усилие на главном направлении. Урок жёсткий, жизненно важный.
Плюс отражение вторжения потребовало союзника — и мы впервые за десятилетия провели боевое слаживание с иностранным контингентом, северными корейцами. Их вовремя подставленное плечо позволило не ослаблять давление на других участках СВО. Это опыт, которого у современной российской армии просто не было. Зато и противник должен теперь его все время держать в голове.
Урок 4: «генерал-провал» не тонет
22 июля 2026-го Зеленский назначил генерал-майора Михаила Драпатого Главкомом ВСУ. Ему 43 года, самый молодой главком за всю историю Украины, любимец европейских партнёров. Но именно его после Курской авантюры в незалежной назвали «генералом-провалом».
На самом деле Курское вторжение планировал и вёл лично главком ВСУ Сырский. Драпатого бросили туда, когда затея начала прокисать. В конце ноября 2024-го он получил Сухопутные войска, а вместе с ними — ответственность за Курский плацдарм, комплектование бригад и удержание того, что уже нельзя было ни развить, ни бросить.
Он не справился ни с одной из трёх задач.
Не развил — потому что к декабрю наступательный потенциал группировки ВСУ был перемолот, а свежие украинские бригады уходили в топку по частям. Не удержал — потому что оборона захваченного выступа висела на одной ниточке снабжения - из Сум, и когда её обрубили, посыпалось всё. И главное - не сумел организовать отход.
Благодаря Драпатому мы освободили Курахово и Великую Новосёлку. На покровском направлении положение спасти он тоже не смог, и Красноармейск вернулся в родную гавань. После ударов по украинским полигонам с большими жертвами он и вовсе подал в отставку.
Тоже вывод. Система, где человек с таким послужным списком идёт вверх, работает не на результат, а на политическую конъюнктуру. Драпатый удобен офису Зеленского, европейцам, украинской улице. Военная логика к его карьере отношения не имеет.
И это тот случай, когда хорошо, что Украина не вынесла своих уроков из вторжения в Курскую область.
А мы — вынесли...