Меценат из Рогожской слободы...
Кто такой Козьма Солдатёнков и откуда у него коллекция...
В Инженерном корпусе Третьяковской галереи в Москве продолжает работу выставка «Предшественники Павла Третьякова: Федор Прянишников и Козьма Солдатёнков», посвященная двум значительным коллекционерам русского искусства XIX века. Они сохранили для потомства произведения российских художников, которым, если бы не они, некому было и продать свои картины: «хоть в Неву их бросай», как утверждал живописец Александр Риццони. Weekend рассказывает о московском промышленнике Козьме Солдатёнкове, который из 8 млн своего состояния 5 млн потратил на благотворительность, в том числе на поддержку культуры и искусства.
Козьма Терентьевич Солдатёнков просто оказался в нужное время в нужном месте. В середине XIX века, когда создавалась его коллекция, аристократия теряла позиции в обществе, на авансцену истории выходили промышленники и коммерсанты. Как пишет искусствовед Марфа Кузнецова в статье «Козьма Солдатёнков (1818–1901) и его коллекция в контексте художественной жизни Москвы второй половины XIX века», старые петербургские собрания постепенно утрачивали значение, их место занимали московские, принадлежавшие представителям купеческого сословия. Среди «новых русских» эпохи Солдатёнкова коллекционирование становилось распространенным способом вложения капитала, но не только.
Московские капиталисты XIX века часто воспринимали свою деятельность не как способ заработка, а как исполнение возложенной на них свыше миссии — приносить пользу обществу. Они считали богатство божьим даром, полученным в пользование, за который потом спросится, а процветание государства связывали с развитием науки, искусства, образования, поэтому активно занимались благотворительностью, делали масштабные инвестиции в культуру.
Наиболее сильны эти убеждения были в старообрядческой среде, к которой принадлежал и Козьма Солдатёнков. Уже после смерти предпринимателя на его средства в Москве были построены бесплатная больница для бедных (Солдатёнковская, ныне научно-клинический центр им. С.П. Боткина) и ремесленное училище «для бесплатного обучения в оном детей мужского пола … разным ремеслам, относящимся к техническому производству». Часть завещанных на благотворительность средств пошла на стипендии наиболее способным и наиболее нуждающимся студентам Московского университета. Но главная заслуга Солдатёнкова перед будущими поколениями — его коллекция, которую в Румянцевском музее, куда она попала после смерти владельца, оценивали в 500 тыс. руб.— при средней зарплате рабочего или служащего 20–30 руб. в месяц, министра — 1500 руб. в месяц.
В музей поступило 258 картин и 17 скульптур, в том числе произведения Ивана Айвазовского, Алексея Боголюбова, Карла Брюллова, Виктора Васнецова, Михаила Клодта, Ивана Крамского, Владимира Маковского и многих других. После 1917 года Румянцевский музей был расформирован, а коллекция Солдатёнкова распределена между музеями СССР.
«Мальчик» за прилавком отца
Козьма Солдатёнков родился 10 октября 1818 года в Московской губернии. Его дед и отец были текстильными фабрикантами, занимались производством шелковых тканей сначала в деревне Прокунино — сейчас район Павловского Посада, к востоку от столицы, потом в Москве. Дед Козьмы, Егор Васильевич, был купцом второй гильдии, отец, Терентий Егорыч, уже перешел в первую. Козьма с юных лет работал в лавке отца, человека весьма состоятельного. После его смерти в начале 1850-х стал полноправным владельцем всех активов.
Солдатёнков был предпринимателем нового типа. И хотя систематического образования он не получил — по воспоминаниям внучатой племянницы Козьмы Солдатёнкова Серафимы Рахмановой, частой гостьи в его доме, «его учил только дьячок на медные деньги по славянской книге»,— логику бизнеса понимал на уровне интуиции. В 1856 году он отдал фабрику в аренду, а сам стал соучредителем и пайщиком множества компаний, в том числе Московского страхового от огня общества, Общества Московско-Рязанской железной дороги с капиталом 15 млн руб., Кренгольмской мануфактуры в Эстляндии (ныне территория Эстонии), приносившей огромные прибыли, а также нескольких банков, кредитовавших текстильных фабрикантов.
Он был настолько богат, что его современник публицист Алексей Митрофанов писал о нем: «Когда в 1861 году вышел царский манифест об отмене крепостного права, по стране сразу пошел слух, дескать, на самом деле царь ничего такого не подписывал, а просто щедрый Солдатёнков выкупил у помещиков всех крестьян и отпустил их на волю». Сохранилось описание Солдатёнкова, оставленное дочерью Павла Третьякова, Верой Зилоти: «Он всегда летом ходил в сером сюртуке, в серой накидке и серой фетровой шляпе с большими полями. Он был небольшого роста, плотный, широкий, с некрасивым, но умным, выразительным лицом… Носил небольшую бородку и довольно длинные волосы, зачесанные назад; в нем чувствовалась большая сила, физическая и душевная, нередко встречающаяся у русских старообрядцев».
«Свидетельства существующего зла»
Свою коллекцию Солдатёнков начал собирать в конце 1840-х. Отношение в обществе к ней было неоднозначное. Так, критик Владимир Стасов в работе «Двадцатилетие передвижников» писал: «Раньше галереи П.М. Третьякова уже существовали у нас галереи Прянишникова и Солдатёнкова. Но какая между ними и им разница! У тех в галереях царствует безразличие, всеядность, односторонние и бедные вкусы, в его галерее — широкий исторический взгляд, обширные рамки и горизонты, просветленный художественной мыслью и пониманием выбор». Не все, однако, разделяли это мнение. В 1853 году художественный критик Николай Рамазанов высказался о ней как о «небольшой, но замечательной по составу галерее». Коллегу поддержал искусствовед Александр Андреев, назвавший ее «значительным собранием работ наших художников», «одной из лучших коллекций русских картин в Москве», «собранной с большим вкусом и знанием дела». Критик и публицист Петр Боборыкин считал коллекцию Солдатёнкова «весьма ценным художественным собранием».
Среди первых приобретений Солдатёнкова были картина Николая Ломтева «Ангелы возвещают небесную кару Содому и Гоморре» и автопортрет Василия Тропинина. Затем он заинтересовался творчеством русских художников, работавших в Риме. Оказавшись там в 1852 году, он познакомился с Александром Ивановым, который стал помогать ему с выбором работ для коллекции и в 1858 году продал «большой эскиз, ближайший к картине» «Явление Христа народу». Солдатёнков не только заплатил за него немыслимые 5 тыс. руб., но и предложил художнику положить деньги под проценты, о чем Иванов написал брату: «Деньги я могу получить сейчас, но я отдаю ему под проценты, и он дает 6 на 100».
Солдатёнкова одинаково привлекали и академическая живопись на исторические сюжеты («Голова кардинала» Александра Риццони, «Вечерня у чертозинцев в Риме» Сергея Постникова), и русская тема с присущими ей социальными мотивами. «От тонкой сатиры Павла Федотова ("Завтрак аристократа", "Вдовушка".— Прим. ред.) коллекционер уже в 1860-е переходит к обличительному жанру Василия Перова,— пишет Марфа Кузнецова в статье "Галерея русских художников" Козьмы Солдатёнкова (1818–1901): к вопросу об истоках мировоззрения коллекционера и особенностях его собрания". — Он покупает такие работы художника, как "Чаепитие в Мытищах близ Москвы" и "Проповедь в селе", в которых мастер подробно перечисляет, по выражению искусствоведа Михаила Алленова, "свидетельства существующего зла"».
[700x535]
[700x531]
[700x499]
[700x522]
В 1850-х Солдатёнков стал книгоиздателем. Он не рассчитывал на прибыль, ставя перед собой просветительские задачи. Издавал книги по экономике и истории, отечественную и зарубежную классику, в том числе Кольцова, Некрасова, Тургенева, выпустил 9-томник Уильяма Шекспира. Всегда важное значение придавал качественной подготовке книг к печати, стараясь при этом, чтобы они были доступны по цене.
Гражданский брак
Солдатёнков был человеком широких взглядов в том числе в том, что касалось семейных отношений. Долгие годы он состоял в гражданском браке с француженкой Клеманс Карловной Дебуи. В Российском империи старообрядцу и католичке было бы очень сложно венчаться. Для этого обоим пришлось бы сменить веру, поскольку в церковный брак можно было вступать лишь православным.
В 1862 году Козьма Терентьевич построил для возлюбленной одноэтажный особняк в Сверчковом переулке. Его собственный дом, где находилась коллекция картин и скульптур, располагалась на Мясницкой, 37. С 1865 года Солдатёнков владел также ранее принадлежавшей Нарышкиным богатейшей усадьбой Кунцево — сейчас она на территории Филевского парка,— где устраивал для друзей яркие праздники с изысканными обедами, представлениями и фейерверками.
По воспоминаниям современников, Клеманс Дебуи называла мужа Кузей и нежно о нем заботилась — хотя общего языка общения у них не было. Зато был сын Иван Барышев (фамилию он получил от крестного как незаконнорожденный), впоследствии популярный сатирик и драматург, писал под псевдонимом Мясницкий — по названию улицы, где он жил в доме отца. Его юмористические рассказы из жизни купеческой Москвы пользовались большим успехом у читателей.
Козьма Солдатёнков умер в своей кунцевской усадьбе в 1901 году. Гроб с его телом в сопровождении толпы несколько часов несли на руках до Рогожского кладбища. Могила не сохранилась. С 1991 года у административного здания Боткинской больницы стоит памятник меценату...
