Интервью Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова для проекта «Блогерская студия VK Видео: пространство прямого диалога», Санкт-Петербург, 04 июня 2026 года...
Вопрос: Спасибо большое, Сергей Викторович, что пришли. У нас блогерская студия. Мы занимаемся тем, что в основном переводим с «государственного» на «народный» язык. Вас переводить не нужно. Вы как раз умеете всё излагать так, что это потом помнят очень долго. Это приобретённое качество или врождённое? И вообще, насколько было сложно обойти основной закон дипломатии – всё говорить так мягко, обтекаемо, чтобы ни к чему было не подкопаться?
С.В.Лавров: Вы знаете, на самом деле трудно ответить на вопрос, из чего складывается характер человека, его личность. Наверное, мама с папой – это первое, что приходит на ум и в плане появления на свет, и в плане воспитания, предоставления возможностей выбрать профессию. Но, безусловно, окружающий мир, который состоит из друзей, недругов, каких-то странных личностей, – это тоже влияет на человека.
И если говорить о выборе стиля, то он как-то формировался сам собой. Большую роль сыграло то, что я рос на настоящей улице. У меня дедушка с бабушкой жили в Ногинске, который мы до сих пор пытаемся переименовать обратно в Богородск.
Вопрос: А почему он, кстати, до сих пор не переименован?
С.В.Лавров: Не знаю. Мы с губернатором Московской области говорили, это мой хороший товарищ А.Ю.Воробьев. Какие-то есть там бюрократические препоны.
Жили на окраине города, где деревенские дома, сеновал, подвалы, яблочные сады. И у нас была такая уличная компания.
Вопрос: То есть Вы дрались?
С.В.Лавров: Дрались, конечно. А когда перебрался в Москву, учился в Марьиной Роще, где нравы соответствующие – свободные, независимые. Но самое, наверное, главное воздействие на меня оказал институт МГИМО. И не столько сам институт, хотя это огромная часть моего характера и знаний, сколько строительные отряды. Я каждое лето, четыре раза ездил в Сибирь, на Дальний Восток. И с первым стройотрядом мы работали в Хакасии. Наш курс и так был хорошо знаком друг с другом, но там были прорабы, говорящие «поверни столб налево, поверни направо», – всё это как-то воспитывает умение говорить простым и понятным языком. Потом это пригодилось, конечно. И что ещё пригодилось? То, что в нашем строительном отряде были немцы из ГДР, чехи и даже поляк.
Вопрос: Это какие годы, получается?
С.В.Лавров: Первый стройотряд – это 1968 г.
Вопрос: 1968 г. с чехами – не самый простой стройотряд, наверное, был?
С.В.Лавров: Они были и в 1969 г., и в 1970 г. Те, кто учился в МГИМО.
Находить общий язык с иностранцами, учитывая необходимость ведения диалога с людьми, у которых всё-таки менталитет несколько иначе выстроен, чем у граждан нашей страны, – такой опыт тоже присутствовал.
Но насчёт того, что дипломатия – это обязательно высокий стиль, я не соглашусь.
Вопрос: Обязательно уход от конфликта? Мне кажется, иногда дипломаты в обычной жизни даже «перегибают» с этой точки зрения. Вы, я так понимаю, спокойно идёте на конфликт, если он нужен.
С.В.Лавров: Нет. Как говорил Президент России В.В.Путин, если драка неизбежна, лучше бить первым. Кстати, в нынешней ситуации дипломатия не может просто держаться старых протокольных традиций, «пиететных», потому что сейчас дипломатия должна делать всё, чтобы помочь победить в специальной военной операции. Хотя, когда мы её начали, Запад решил нам объявить войну. И сейчас идёт настоящая война. С этим очень трудно спорить.
И в этой ситуации те, кто «науськивает» Киев, говорят, что, дескать, несмотря ни на что, Киев будет в НАТО. И как только остановится Россия, а она неизбежно остановится, потому что она уже проиграла, мы тут же развернём «стабилизационную миссию» на западе Украины или на территории, которая останется от Украины, и дадим ей железобетонные гарантии безопасности. То есть они гордо декларируют, что хотят увековечить нынешний нацистский режим, который запретил русский язык, каноническую Украинскую православную церковь. Его-то они хотят сохранить, понимая, что потерянное уже не вернёшь. Хотят по максимуму сохранить территории, но главное – сохранить целиком режим с его «ненавистнической» русофобской идеологией.
В таких условиях дипломаты должны ориентироваться на подходы Верховного Главнокомандующего, который в своё время по отношению к подобным людям (к террористам в том случае) сказал, что «будем мочить в сортире».
Тут уже не до «высокого слога», если честно. Потому что те, кто сейчас начал вдруг высказываться на тему того, что придётся когда-то с Россией разговаривать, но когда и о чём – будут выбирать они. Это уже само по себе подтверждение того, что Европа, ставшая «исчадием ада» на протяжении долгих столетий, всегда действовавшая таким образом, что в итоге получались мировые войны или общие континентальные войны, этот свой менталитет никак не поменяла.
Будем из этого исходить. Общаться мы с ними не собираемся. Они постоянно говорят, что, дескать, я позвоню Путину, я вот скоро там…
Вопрос: Звонят?
С.В.Лавров: Нет. Президент Франции Э.Макрон, он же уже один раз позвонил. Но когда он уже два месяца грозится, что позвонит Президенту России В.В.Путину, а потом, когда его спрашивают: ну и как? – отвечает, что, дескать, выберут время. Если ты серьёзный человек, сними трубку и позвони.
Вопрос: Кстати, как раз в этом мой вопрос: отсутствие ответственности за свои слова. Мне кажется, что в международных отношениях XX века ответственность была выше. То есть политики того времени, если что-то и говорили, то обязательно делали. Вам не кажется, что сегодня уходит ощущение, что если политик дал какое-то слово, обещание, то оно обязательно к выполнению? Что сегодня практически половина контента, который, по крайней мере, к нам приходит, – это очевидная ложь. От мелочи, когда, помните, К.Каллас сказала, что посольство уехало, потом оказывается – не уехало, до каких-то крупных вещей. Как работать в ситуации, когда с кем бы ты ни говорил – это ложь?
С.В.Лавров: Верховный представитель Европейского Союза по иностранным делам и политике безопасности К.Каллас ещё сказала, что Россия за последние 100 лет развязала 19 войн. Не считая африканских стран. Как её терпят – я просто не знаю. Это позорище и посмешище.
Да, сейчас, наверное, «слово дал – слово взял» является принципом. Наши американские коллеги могут устами президента говорить, что сейчас у них с Ираном намечается достижение соглашения. Если нет, то мы его разбомбим. Наутро говорят, что соглашение будет, но оно откладывается. Бомбят всё равно. Очень необычный, я бы сказал, мир дипломатии и политики в более широком смысле.
Европейцы абсолютно недоговороспособны. Сейчас Эстония, в том числе, какие-то другие малые и мизерные страны с гонором, с пафосом заявляют о том, что они, дескать, посмотрят, как Россия может выполнять договорённости, и тогда они возьмут на себя какую-то посредническую роль.
Они многократно брали на себя эту посредническую роль по той же Украине. В феврале 2014 г. был подписан документ между тогдашним президентом Украины В.Ф.Януковичем и оппозицией. Подписи засвидетельствованы Францией, Германией (кстати, нынешним президентом ФРГ Ф.-В.Штайнмайером) и польским министром иностранных дел Р.Сикорским. Наутро – госпереворот. Мы звоним, спрашиваем: «Как же так? Вы же нас просили не ломать эту договорённость, а оппозиция свергла правительство, захватила правительственное здание. Образумьте их, верните их к выполнению того документа, который вы так «пропихивали» и потом сами же гарантировали». Они нам ничего не сказали, кроме того, что как-то так стыдливо намекнули что, мол, иногда демократия приобретает неожиданные формы и изгибы.
Вопрос: Хорошая формулировка, очень.
С.В.Лавров: Через год были достигнуты Минские договорённости, тоже гарантированные Францией и Германией. Потом признались и те, и другие, что никто не собирался ничего выполнять. Им надо было время выиграть, чтобы Киев вооружить. Таких примеров немало. В последний раз у них была возможность поддержать Стамбульские договорённости в апреле 2022 г., чтобы, не краснея, без зазрения совести, заявлять, что вот, мол, мы посмотрим, договороспособна ли Россия? Печально.
Но тем важнее нам решать задачи, которые перед нами поставлены. Дипломатия здесь не получается. Последняя попытка была на Аляске. Скоро будет год, как состоялась та встреча.
Вопрос: Даже термин появился – «дух Анкориджа».
С.В.Лавров: «Дух»… Я не люблю этот термин. Там были понимания. Дух в отношениях между Президентом России В.В.Путиным и Президентом США Д.Трампом всегда по-настоящему такой дружеский, взаимоуважительный. Там, помимо духа, были конкретные понимания, целиком основанные на предложениях Соединённых Штатов.
Вопрос: А что изменилось? Что не получилось?
С.В.Лавров: Не знаю. Просто Соединённые Штаты после Аляски стали советоваться с европейцами, стали уговаривать украинцев. Я был поражён, когда госсекретарь США М.Рубио (у нас с ним очень хорошие деловые отношения, общаемся периодически по телефону, осенью в Нью-Йорке встречались «на полях» Генеральной Ассамблеи ООН), вчера или позавчера, выступая в Конгрессе на слушаниях, сказал, что украинский кризис сейчас сложно урегулировать, потому что стороны, особенно Россия, не готовы идти на уступки. Это очень странное заявление. Я при случае поинтересуюсь, что он имел в виду, потому что на Аляске, как я уже сказал, предложение, сделанное американцами, было принято Президентом России В.В.Путиным, который об этом не раз говорил. Это было непросто, потому что не соответствовало на сто процентов тому, что мы хотим, но было приемлемо в качестве первого шага, который позволил бы прекратить боевые действия и приступить к переговорному решению всех деталей… На Аляске у американцев был документ из 27 пунктов, и мы готовы были их обсуждать. Но первый шаг требовалось сделать на основе предложения Президента США Д.Трампа, которое было принято Президентом Российской Федерации В.В.Путиным.
Вопрос: Сами предложили, а потом сами…
С.В.Лавров: Да. Пару недель назад я звонил госсекретарю США М.Рубио и напомнил ему об этом. Не получил внятного ответа. А напомнил я о том, что мы договорились, как мы считали. А затем ничего не происходило на украинском переговорном фронте.
Экономические отношения России и США стали опять «напрягаться», потому что были и продолжают продлеваться уже не только байденовские санкции, но и трамповские появились в отношении ПАО «Лукойл» и ГК «Роснефть». Поставлена цель американского доминирования на мировых энергетических рынках. Нас пытаются оттуда вытеснять: из Сербии, из Венесуэлы, с которой было тесное сотрудничество у нас и у китайцев. Открыто говорится, что теперь нефтяная индустрия Венесуэлы развивается так, как согласовано с американцами. Может быть, нашим американским коллегам выгодно тянуть с оказанием давления на Украину? А тем временем под эту сурдинку продолжать экономическое давление на нас?
Но госсекретарь США М.Рубио сказал ещё одну интересную вещь на этих слушаниях в Конгрессе. Отвечая на вопрос, готовы ли США продолжать посредничество (не ручаюсь за точность всей цитаты, но суть однозначно прозвучала), он сказал, что американцы не могут быть посредниками, потому что чётко поддерживают Украину, включая поставки вооружений. Впервые прозвучало такое заявление. Президент США Д.Трамп говорит, что это не их война, а Дж.Байдена, и, если бы он тогда был бы президентом, эта война не началась бы никогда. Но сейчас он её унаследовал. Поначалу Д.Трамп решил её остановить. И вроде бы на Аляске у него получилось, как я уже сказал. А сейчас, наверное, смотрит: а что, пусть война продолжается, мы будем Россию, да и Китай как конкурентов выдавливать с мировых рынков.
Вопрос: Вам не кажется, что сетевая активность стала оказывать огромное влияние на мировую политику? То есть, к примеру, гамбит в сегодняшней политике невозможен, потому что на первом этапе будет такой «вой» в социальных сетях, что все будут вынуждены как-то на него реагировать. Сегодня большие политики в том числе смотрят на ситуацию по крайней мере в Америке, на реакцию в социальных сетях и начинают от неё отталкиваться? Чего не было раньше, когда каждый не мог высказать свою точку зрения.
С.В.Лавров: Знаете, из моего дипломатического опыта у меня есть несколько примеров. Наиболее яркий – когда после Крыма началась антироссийская истерия. Хотя таких беспрецедентных санкций, которые сейчас против нас введены, ещё не было, но они уже начинались. Начиналась линия на изоляцию России. Они заявили, что нас выгнали из «Группы восьми». Честно говоря, я это воспринял с облегчением, потому что когда Россия участвовала в этих «восьмёрочных» мероприятиях, мы были одни против семи таких ярых капиталистов-империалистов, которые только и помышляли о том, чтобы всё управление миром было под их контролем.
Когда «вбрасывались» вопросы, что, дескать, давайте осудим Северную Корею, давайте осудим Иран, давайте ещё кого-нибудь в Африке осудим, мы отвечаем, что это обсуждается в Совете Безопасности ООН. Давайте заниматься экономикой и финансами, как это и положено в отношении «Группы восьми». Огромное количество времени тратилось на то, чтобы отбиваться от этих назойливых, совершенно неуместных предложений.
Но я хотел привести пример. Когда после Крыма на всяких форумах: в ОБСЕ, на встречах в «Группе восьми», «двадцатки» мы общались с европейскими коллегами, им напоминали о том, что у нас были какие-то договорённости, какие-то совместные проекты, в том числе в сфере безопасности. Нам отвечали, мол, они-то готовы, но сейчас у них общественное мнение настроено против нас.
Вопрос: Это правда или они пытались так объяснить?
С.В.Лавров: Нет. Я им отвечал и показывал на примерах, что это общественное мнение они создают сами. Как Вы говорите, что-то «вбрасывается» в сеть: мол, Россия недоговороспособна, терпит поражение, её надо добивать, тогда вся Европа будет «процветать», по заветам тогдашнего Высокого Представителя ЕС по международным делам и политике безопасности Ж.Борреля, как «цветущий сад». Это совершенно нечистоплотная внутренняя политика, в которой используются такие внешние факторы, как создание внешнего врага для того, чтобы отвлечь внимание от своей полной недееспособности решать запросы собственного населения.
Тому есть огромное количество примеров. Об экономических потерях, которые они сейчас несут, уже говорят открыто. Там сотни миллиардов евро, фунтов стерлингов только ради того, чтобы нанести нам «стратегическое поражение».
Блестящий пример: Канцлер ФРГ Ф.Мерц как-то стал комментировать позицию Венгрии после прихода нового Премьер-министра П.Мадьяра. П.Мадьяр говорил какие-то вещи, которые относились к украинскому сюжету, в том числе отвечал на вопрос о том, что должна сделать Украина, чтобы Венгрия «сняла шлагбаум» на пути начала переговоров о присоединении Киева к Евросоюзу. П.Мадьяр заявил, что необходимо восстановить права венгерского меньшинства на Украине, которое было поругано и растоптано. Я с этим согласен. Только мне кажется, если уж он хочет, чтобы человек, руководящий какой-то страной, соответствовал критериям, позволяющим начать переговоры о вступлении в Евросоюз, необходимо думать не только о венгерском национальном меньшинстве, а, наверное, обо всех неукраинских группах населения, проживающих на этой территории.
Про русский язык вообще никто не заикается. Это, мол, можно продолжать, а вот венгерский надо обязательно восстановить во всех правах и начать переговоры о присоединении к Евросоюзу режима, который грубейшим образом нарушил собственную Конституцию, гарантирующую все права русского и других национальных меньшинств. Но Канцлера ФРГ Ф.Мерца спрашивают, как он относится к позиции Венгрии. Он отвечает, мол, Венгрия имеет право отстаивать свою культуру, свой язык, но в данном случае, конечно, гораздо важнее пойти навстречу Украине.
Кстати, соотечественница Ф.Мерца, А.Бербок, будучи министром иностранных дел, на каком-то публичном мероприятии, отвечая на вопрос о том, не считает ли она не очень правильным выделять столько денег Украине, сказала, что она в курсе, что население её страны испытывает некоторые неудобства в социально-экономической сфере, но надо потерпеть, потому что сейчас самое главное – это Украина.
Вопрос: Это же абсолютно эмоциональная и иррациональная история.
С.В.Лавров: Абсолютно. Невообразимо было ещё какое-то время назад, а сейчас именно так.
Помните, они какое-то время назад, когда началась специальная военная операция, говорили, что их цель – нанести России «стратегическое поражение». Потом поутихли. Стали говорить, мол, давайте остановимся на линии соприкосновения, а там посмотрим. А сейчас ведь «стратегическое поражение» как задача в отношениях с Россией опять стало главным лозунгом. Они, наверное, решили, что сейчас у России накопилось так много проблем, надо её добивать. Так же, как они пытались это сделать накануне Первой мировой войны, во время Второй мировой войны. Эти инстинкты никуда не делись.
Вопрос: Кстати, вопрос про инстинкты. Помните, когда Ф.Фукуяма написал «Конец истории», была надежда, что войн больше не будет, человечество перейдёт на новый этап. Не получилось. Это не получилось у нас как у вида? Мы не можем существовать в каком-то мирном союзе?
С.В.Лавров: Нет. Ф.Фукуяма имел в виду не столько конец истории как конец всем войнам. Он имел в виду конец истории как конец терзаний человечества между общественно-политическими государственными системами. Его главный вывод был, что отныне и вовеки, после исчезновения Советского Союза, история соперничества цивилизаций закончилась, и всё будет теперь подчинено главной правящей западной цивилизации. Такой был главный посыл. Он абсолютно антиисторичен и подвергает сомнению будущее всего человечества. Это как раз приглашение к войнам. Дескать, они будут нами руководить, унижать нас. По-моему, он недавно сам признался, что ошибся.
Вопрос: Вопрос от студентов. Когда я поступал на факультет международных отношений (я из медицинской семьи), мне и дедушка, и папа сказали, мол, прекрасно, будешь дипломатом, но ты должен в чём-то разбираться настолько же лучше, чем обычный человек, насколько мы разбираемся в кардиологии и в анестезиологии. Как Вы считаете, в чём дипломат должен быть профессионален настолько, чтобы быть сравнимым с врачом, с физиком или с кем-то ещё? Что его отличает от обычного человека?
С.В.Лавров: Если Вам родители говорили, что Вы должны помимо международного образования владеть каким-то предметом так, как они владеют анестезиологией… Дипломату это очень трудно.
Вопрос: Да. Что его отличает? В чём его профессионализм?
С.В.Лавров: Он должен быть универсальным. Сейчас речь не идёт о классической дипломатии XIX в.- начала XX в., где только война и мир, больше ничего, какие-то союзы против кого-то, интриги. Посмотрите повестку дня ООН. Это такой талмуд. Триста с лишним, может, и больше вопросов: безопасность; наименее развитые страны; страны, не имеющие выхода к морю; страны, которые занимаются проблемой питьевой воды; огромное количество экономических тем; мировая финансовая система, экология.
Вопрос: Мгновенная адаптация нужна дипломату, чтобы погрузиться в тему?
С.В.Лавров: Никто в одиночку не может это делать. Когда всё это рассматривается на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН, различных организаций, то приезжают специалисты из соответствующих ведомств. Но у нас в Министерстве и в постоянных представительствах при ООН в Нью-Йорке и в Женеве есть специалисты, которые уже погружены в эти секторальные темы.
При этом всегда есть глава делегации, который опирается на профессиональное, специализированное мнение, но принимает решение, уже исходя в том числе не только из экономических, но и из политических интересов своей страны.
Всё-таки универсальность – это чем больше знаешь, чем больше у тебя хобби, привычек, привязанностей и особенно чем больше настырности всё время что-то познавать. Тем более сейчас, когда утром просыпаешься, опять что-нибудь новенькое выдумали. Как это понять? Надо поскорее постараться это сделать, потому что в конечном итоге это довольно быстро попадёт в международную повестку дня.
Вопрос: Хобби помогали Вам установить контакт с кем-то из зарубежных коллег? Насколько хобби или альтернативные, скажем так, занятия помогали в профессиональной среде?
С.В.Лавров: Ну как. Я люблю спорт, туризм. Долгие годы у нас была традиция (сейчас вот уже пару лет не получается) сплавляться на плотах. Выбирали разные реки, но потом остановились на Катуни.
Вопрос: В большом составе?
С.В.Лавров: Шесть-семь-восемь человек, в зависимости от сезона. Все мы однокурсники. Это, конечно, совершенно незабываемое ощущение. Скучаю по этому. Конечно, надо отвлекаться от текучки, периодически давать себе возможность встряхнуться и развеяться.
Вопрос: Вы до сих пор дружите с однокурсниками?
С.В.Лавров: Да, мы регулярно встречаемся. Либо в узком составе, но чаще всего встречаемся в составе этой «плотской» компании, как мы её называем.
Вопрос: Хорошее название. А почему бросили? Время?
С.В.Лавров: Кто-то уже подустал. Появляются всякие болячки. Можно повторить, это не так сложно.
Вопрос: Знаю, что Вы пишете стихи, издаёте книги. Не только Вы. У официального представителя МИД России М.В.Захаровой тоже есть книги, стихи. Я правильно понимаю, у вас без художественного конкурса на работу в МИД не берут? Творческие занятия – это обязательное условие для пребывания в должности?
С.В.Лавров: Вы спросили, чем должен быть заметен дипломат. Конечно, чем больше талантов у дипломата, тем лучше. У нас в Министерстве даже есть поэтический клуб, который издаёт альманахи – произведения наших сотрудников.
Вопрос: А где их можно купить?
С.В.Лавров: Купить… Это бесценная вещь. Постараюсь Вас познакомить.
Вопрос: На самом деле, для дипломата, мне кажется, очень важно быть погружённым в искусство, потому что искусство — это то, что находится над политикой, над этносом, над нацией и каким-то образом объединяет людей. Вы посоветовали бы сегодняшним молодым ребятам, которые учатся в МГИМО, не прекращать ходить в театр, читать книги, погружаться в музейное искусство?
С.В.Лавров: Сто процентов. Конечно. Я сам обожал, ещё в студенческие годы полюбил театр как явление, как часть жизни. До сих пор это ношу в себе. Это действительно одухотворяет в хорошем смысле. Одухотворение – есть такое слово. Оно уместно для описания ощущений, которые я испытывал и испытываю по итогам просмотра какого-то произведения. Честно скажу, что ребята (сотрудники) у нас стараются, хотя в современной Москве в театр попасть непросто.
Вопрос: Я Вам помогу. У меня связи. И для ребят, если что.
С.В.Лавров: Пространство «Внутри» знаете?
Вопрос: Настолько сильных связей у меня нет. Туда не попасть. Только через К.Ю.Хабенского лично. Но в целом – да. Два места там максимум – это всё, что можно получить. Они, конечно, молодцы, действительно сделали очень крутую историю. Вообще, кстати, театры сегодня полные.
С.В.Лавров: Полные. И билеты не достать.
Вопрос: Не могу не задать, потому что сегодня, мне кажется, ни одно интервью не проходит без вопроса про искусственный интеллект. Пару дней назад была интересная, противоречивая новость. С одной стороны, компания Oracle одним днём уволила 30 000 программистов, предварительно заставив их обучить искусственный интеллект своей работе. Они обучили, затем их уволили. Чуть ли не в этот же день в Китае принимают закон о том, что нельзя будет увольнять людей по причине того, что их работу может выполнить искусственный интеллект. По сути, это два цивилизационных пути.
Во-первых, используете ли Вы искусственный интеллект и видите ли Вы в нём угрозу? Одна из таких теорий, что хорошо бы отдать управление планетой искусственному интеллекту, потому что он точно знает, как надо: он лишён ненужных эмоций, сделает рационально, и у него всё получится.
С.В.Лавров: Это будет конец человечества. Понимаю, что развитие науки, технологий не остановить. Но всё-таки Земля – для людей. И люди, создавая технологии, позволяющие более эффективно решать экономические, военные и другие вопросы, конечно, должны сохранять за собой контроль над тем, как эти технологии используются.
Это мой общий подход. Есть и более детализированные позиции, которые высказывают критические по отношению к искусственному интеллекту, особенно в том, что касается его использования в военных целях. Хотя он уже используется. Остановить это невозможно.
Вопрос: Да, он там используется. Не остановить.
С.В.Лавров: Сейчас некоторые наши специалисты приводят примеры, когда западники, используя искусственный интеллект, передают украинцам соответствующие технологии, позволяющие решать задачи и принимать решения, не направляя информацию в центры обработки данных.
Вопрос: Самостоятельно.
С.В.Лавров: У каждого бойца есть мини датацентр. Это будет, к огромному сожалению, оказывать всё большее влияние на вопросы войны и мира. Кто-то решит, что теперь-то у него есть абсолютно безнаказанное средство. Теперь ему никто ничего не сделает. Дескать, сейчас они всех победят. Наверное, такая человеческая натура есть у большинства политиков: как только они понимают, что где-то кого-то могут сильно «прищемить» и что-то с этого «поиметь», многие не смогут избежать этого искушения.
Вопрос: Как считаете, самое важное в этом вопросе, выражаясь Вашими терминами, – это желание «прищемить», получить эмоциональную победу?
С.В.Лавров: Конечно, получить выгоду. Есть некоторые извращенцы, которые этим занимаются ради, так сказать, «любви к искусству» – они любят унижать людей, но это редчайшие явления. В основном, конечно, получить материальную выгоду.
Вопрос: Спасибо Вам большое. Вы обещали книжку со стихами. Кстати, я подарок отработал, заслужил?
С.В.Лавров: Конечно. Давайте я Вам передам в пакете.
Вопрос: Спасибо большое. Не знал. Действительно не знал. Спасибо большое. Вы потом подпишете?
С.В.Лавров: Подписано. Мы ребята предусмотрительные.
Вопрос: Это актив для «Сотбис». Сто процентов. Обеспеченная старость.
С.В.Лавров: Вам ещё рановато. Мы будем ждать шестой сезон...