23 мая 1907 года председатель Совета министров Российской империи Пётр Аркадьевич Столыпин, выступая перед депутатами II Государственной думы, произнёс слова, которым суждено было стать символом столкновения двух миров, двух путей развития страны. Пути русского национального государства и пути нигилизма и революции...
Обращаясь к оппозиции, глава правительства заявил: «Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия!» Эта речь стала кульминацией программного выступления Столыпина по аграрному вопросу и одновременно квинтэссенцией всей его философии реформ.
Начало XX века стало для России очень неоднозначной эпохой. С одной стороны стремительно развивается экономика, растет промышленность и уровень жизни. С другой стороны, общество требует политических перемен: большей степени свобод, участия народных представителей в управлении государством. Это поставило Российскую империю перед политическим кризисом. Русско-японская война, революционные потрясения 1905–1907 годов, беспокойство крестьян, которым не хватало земли – всё это создавало угрозу государству.
В воздухе витал вопрос: Что делать? Радикальная оппозиция – эсеры, социал-демократы (большевики и меньшевики), а также часть конституционных демократов – видела выход в полном сломе русского миропорядка, в строительстве нового общества на руинах старого мира.
Противостояли радикалам консерваторы во главе с Петром Столыпиным, убеждённым в том, что величие державы создается не через революцию и отрицание прошлого, а через упорный труд на общее благо, через продуманные реформы, опирающиеся на национальные традиции и здравый смысл.
Будущий премьер-министр Российской империи и великий реформатор Пётр Столыпин родился 14 апреля 1862 года. Он происходил из старинного русского дворянского рода, служившего еще Ивану Грозному. Тогда за храбрость, проявленную на полях сражений, предки Столыпина попали в «Московскую избранную тысячу» – слой дворянства, следовавший по почету, сразу за боярством.
С тех пор Столыпины достойно служили русским царям и императорам, в фавориты не рвались, но и чинами были не обижены. Отец будущего премьера дослужился до полного генерала, воевал в Крымской и русско-турецкой войнах. Мать принадлежала к еще более знатному роду князей Горчаковых.
Петр Столыпин рос в фамильной усадьбе Середниково близ Москвы, а затем в Вильно и Орле, где служил его отец. Окончив гимназию, юный Столыпин отправился в Петербург. В отличие от предков его не влекла военная служба и, нарушив традицию, он поступил в Санкт-Петербургский университет, выбрав самую неаристократическую специальность – агрономию.
Уже тогда будущий реформатор решил посвятить свою жизнь решению «земельного вопроса», остро стоявшего в России. Закончив обучение в 1886 году, Столыпин поступил на службу в министерство внутренних дел. Стоит отметить, что в Российской империи, в отличие от СССР и РФ, МВД вовсе не было «министерством полиции», это было скорее ведомство, решавшее самые разнообразные задачи управления государством: статистика, строительство, дела земств, почта и телеграф, ну и заодно полиция.
Затем Столыпин перешёл на службу в министерство Государственных имуществ, где занимался вопросами развития земледелия. Кстати, это министерство было очень интересным государственным органом: оно занималось управлением государственной собственностью – пахотными землями, лесами, полезными ископаемыми, надо, признать делало это весьма умело.В Российской империи штуки подобные нынешним, когда крупные государственные предприятия из года в год показывают убытки и содержатся за государственный счет, были просто немыслимыми. Столыпин показал себя на службе настолько хорошо, что в 1889 году получил назначение в Ковно, уездным предводителем дворянства.
Русская политика на бывших польско-литовских землях отличалась большой продуманностью. Так, например, игравшие большую роль в управлении страной органы сословного самоуправления, в этих землях контролировались правительством и назначались туда проверенные русские кандидаты, потому что иначе был риск, что местное польское дворянство, просто перехватит управление в свои руки.
Уже в 1901 году, Столыпин получает чин «генерала гражданской службы» – становится статским советником, а год спустя назначается губернатором сначала в Гродно, а затем в Саратовскую губернию. И тут началась русско-японская война, а затем революционные волнения по всей стране.
Глава Саратовской губернии проявил себя в это сложное время с самой лучшей стороны: серьезных выступлений в регионе не было, не большие всплески недовольства оказались быстро ликвидированы. Император Николай II обратил внимание на умного и решительного губернатора, вызвал его в столицу и назначил министром внутренних дел. На этом посту Столыпин приложил огромные усилия к успокоению общества, взбудораженного революцией.
Что немаловажно, он проявил себя отличным политиком, умевшим взаимодействовать даже с радикально настроенными депутатами Думы. Когда в 1906 году революция пошла на спад и появилась потребность начать в стране реформы, Столыпин достиг уже вершины своей карьеры, став главой Совета министров.
В этой должности он провел целый ряд крупнейших и очень успешных реформ. Проложил путь к разрешению аграрного вопроса и наделению крестьянства землей, распространил систему земского самоуправления в польско-литовских областях, поддержав русское население и заметно ослабив влияние польской знати, проводил саму активную политику колонизации русскими земель в Сибири, Средней Азии и на Дальнем Востоке. Именно при Столыпине русская экономика сделала стремительный рывок вперед, вышла на первое в мире место по темпам роста. В стране возникли новые отрасли, строились заводы, прокладывались железнодорожные пути, быстро развивалась торговля.
Огромной проблемой, относящейся одновременно и к социальным, и к экономическим, в России начала ХХ века был «аграрный вопрос». Население Российской империи росло необычайно быстрыми темпами, а это означало, что с каждым переделом земли, её у каждого крестьянина становилось всё меньше и меньше. На селе появилось предчувствие скорого земельного кризиса – такого положения дел, когда наделы больше не смогут обеспечить ведение экономически выгодного хозяйства. А это означало перспективу финансового краха, стоящую перед миллионами семей.
Начиная с великой реформы Александра II, освободившей крестьянство, каждый сельский житель должен был состоять в крестьянской общине. Именно община распоряжалась землёй, а для справедливости время от времени устраивала переделы, после которых вся общинная земля делилась между крестьянами поровну. Это при водило к тому, что, во-первых, при росте численности общины наделы уменьшались, а во-вторых, у отдельного крестьянина не было экономического стимула вести более эффективное хозяйство – ведь его надел от этого никак не изменится. Не случайно уравнительная практика общины так нравилась социалистам – они видели в неё ядро будущего крестьянского социализма.
Община затрудняла переселение крестьян в города, где растущей русской промышленности постоянно требовались свободные рабочие руки. Ведь нельзя было продать свою долю, её можно было только бросить, что неизбежно воспринималось как ощутимая потеря. Из-за этого, в рабочие уходили чаще всего самые неспособные, полностью разорившиеся, крестьяне. Это приводило к тому, что рабочее сословие становилось носителем нигилистического мироощущения, сближалось с деклассированными элементами.
Со всех сторон община была плоха, но упорно держалась, потому что за ней стояла многосотлетняя традиция землепользования, восходящая ещё к Древней Руси. Да и крестьяне рассматривали общину как свою защитницу – ведь все налоги и повинности несли не отдельные сельские жители, а община. Отчего бедняки могли перекладывать ответственность на более обеспеченных соседей.
Крестьяне регулярно производили переделы земли, нарезая участки новым членам общины. Однако вторую половину XIX и начало ХХ веков русское население росло все более ускоряющимися темпами. Успешные экономические реформы, рост уровня жизни, улучшение качества медицины привели к тому, что если в 1897 году в России проживало более 126 миллионов человек, то уже в 1906 году – более 146 миллионов. А значит, наделы, которые получали крестьяне становились все меньше и меньше.
К 1906 году стало понятно, что или община будет уничтожена, или она погубит русское государство.
Заняв пост председателя Совета министров, Столыпин самыми решительными методами начал проведение аграрной реформы. 22 ноября 1906 года вышел указ «О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения и землепользования». Это был главный документ столыпинской реформы.
В указе были слова, звучавшие приговором общине: «Каждый домохозяин, владеющий землёй на общинном праве, может во всякое время требовать укрепления за собой в личную собственность причитающейся ему части из означенной земли».
Это означало, что теперь общинная собственность по желанию отдельных землепользователей превращалась в частную собственность крестьян. Появилась возможность получить свой надел, после чего не опасаться земельных переделов, свободно покупать новые земли, продавать их, или же вообще, продав надел, уехать в город с полученным капиталом.
Для развития русской экономики это был важнейший шаг. Появилось сословие сельских хозяев.
Революционеры возненавидели Столыпина за его реформу, потому что он разрушил общину, уничтожил основу социализма, да ещё и создал собственников земли – людей, которым не нужна никакая революция.
Если бы Российская империя получила немного времени – те «двадцать лет покоя» про которые говорил Столыпин, то земельные собственники утвердились бы во всей силе, развернулись, охватили своей экономической мощью все сельское хозяйство и тогда России была бы не страшна никакая революционная пропаганда.
Суть реформы была такова: каждый крестьянин имеет право выйти из общины и получить участок земли в собственность. Этот участок не будет подвергаться переделу, таким образом, размер крестьянского землевладения зафиксируется и не станет уменьшаться. Государство вводит целый комплекс мер по стимулированию приобретения крестьянами земель находящихся во владении помещиков.
Крестьянский банк дает для этого долгосрочные кредиты на льготных условиях, а также предоставляет ссуды на развитие эффективного землепользования, внедрение новых агротехнологий, приобретение оборудования, развитие сельской кооперации. Правительство поддерживает переселенческое движение, предоставляя крестьянам свободные земли в благоприятных для ведения хозяйства областях на Юге Сибири, в Средней Азии и на Дальнем Востоке. Государство содействует сельскохозяйственному просвещению и пропаганде передовых методов работы.
К сожалению, реализация аграрной реформы тормозилась. И делали это не консерваторы, не чиновники или правительственные учреждения. Среди депутатов II Государственной Думы оказалось множество революционно настроенных демагогов, которые просто не желали заниматься «скучными» задачами управления. Более того, движимые своими идеологическими догмами левые депутаты настойчиво требовали отменить частную собственность на землю, а также произвести конфискацию помещичьих земель и переделить все земельные наделы на основе уравнительного принципа, сохраняя общину, которая виделась «первым шагом к социализму».
Вторая Дума начала открыто саботировать предложения Столыпина. Принятие новых законов затягивалось в бесконечной болтовне. Левые думские депутаты специально блокировали государственный бюджет, надеясь, что это вызовет кризис и новые революционные волнения. Депутаты пытались вмешивать в работу полиции, затрудняя борьбу за восстановление порядка в стране. Из законодательного органа парламент превратился в штаб раздувания революционного пожара.
01 июня 1907 года Столыпин потребовал от Думы исключения из числа депутатов и привлечения к следствию 55 социалистов, а также немедленного ареста 16 из них по обвинению в заговоре против правительства и подготовке вооружённого восстания. Дума не дала согласия, тем самым фактически уклонившись от выполнения законного требования властей. Ответ был жёстким и эффективным: 3 июня 1907 года Николай II подписал манифест о роспуске II Думы, одновременно утвердив новое положение о выборах, менявшее избирательную систему в пользу лояльных трону слоёв населения.
Император имел право распускать Думу, но не мог единолично, без согласия Думы, изменять избирательное законодательство. Однако Столыпин и его единомышленники сознательно пошли на это чрезвычайное решение, руководствуясь высшими государственными соображениями. Речь премьера, произнесенная 23 мая, стала последним предупреждением, которому революционеры не вняли: правительство открыто заявило, что не допустит превращения Думы в орудие разрушения государства.
Дальнейшее сохранение настроенной на конфликт Думы неизбежно вело к параличу власти и новому всплеску революционного хаоса.
Роспуск парламента был не переворотом, как любили писать советские историки, а вынужденной мерой, продиктованной желанием сохранить тысячелетнюю государственность России. По сути, это был выбор между слепым следованием букве закона и спасением страны. Столыпин выбрал свою страну.
Результат такого решения полностью подтвердил правоту Столыпина. Как и ожидал премьер, никакой революционной вспышки не последовало – акт 3 июня 1907 года поставил точку в затяжном политическом кризисе. Созванная осенью того же года III Дума оказалась значительно более работоспособной и конструктивной, что наконец-то позволило правительству приступить к реализации реформаторской программы Столыпина. В результате, с 1907 по 1914 годы русская экономика переживала невиданный подъём, а социальная и политическая обстановка в стране полностью стабилизировалась.
Ключевой формулой столыпинской программы стало «успокоение и реформы». С одной стороны, правительство железной рукой подавляло революционный террор. С другой – разворачивало масштабную программу модернизации экономики, призванную создать обеспеченный средний класс собственников.
Столыпин был убеждён, что «только сильное и эффективное правительство, опирающееся на деловую и гражданскую инициативу миллионов, способно обеспечить поступательное развитие, гарантировать спокойствие и стабильность в большой многонациональной стране». Это был выбор в пользу эволюционного, консервативного пути развития.
В основе всех преобразований лежал деятельный патриотизм. Столыпин видел в России живой, исторически сложившийся организм, требующий бережного отношения. Его знаменитая фраза из интервью саратовской газете «Волга» в 1909 году: «Дайте Государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России» – была не красивым лозунгом, а точным прогнозом. Он понимал: державе нужен мир, как время для созидания. Однако «двадцати лет покоя» Россия не получила. Несмотря на все усилия премьера реализовался тот самый сценарий «великих потрясений», от которого он предостерегал страну.
Столыпин сумел успокоить русское общество, требовавшее перемен и дать ему новую цель – развитие и благосостояние. Но такая политика разрушала все планы революционеров, которые желали, чтобы жизнь в России была чередой постоянных потрясений. Пётр Столыпин заплатил жизнью за свои убеждения – на него было совершено множество покушений. Выстрел, произведенный в Киевском оперном театре 1 сентября 1911 года, оказался смертельным. Последними словами великого государственного деятеля стали: «Счастлив умереть за Царя»...