... :(((

Взгляд молчания Любовь Зубова [522x700]

Я успел быть здесь совершенно счастлив. Безгранично, безрассудно, беспечно. Мы сделали Алию в июне 1987-го. Восторг от каждого прикосновения к камням Иерусалима, от каждого глотка воздуха, каждого взгляда на небо. С неплохими основами разговорного и письменного иврита, я быстро устроился на работу, друзья-рижане устроили. Продолжая получать и пособия, и льготы от Мин.абсорбции и Сохнута, мы могли не заботиться о работе для Цильки, мы могли строить планы, баловать друг друга подарками и вкусняшками. Ходить с подарками в гости к друзьям. Так было почти полгода. В первую свечу Хануки мы сделали брит новорожденному первенцу, Яшке. Я не знаю, можно ли было желать большего. Но. Вот. На работе, в Мевассерет-Ционе, я услышал вой сирен, и истошный вопль секретарши, получившей какое-то сообщение по телефону, обычному - мобильных тогда еще не было. "Автобус. Пропасть" - это все, что можно было понять из ее сбивчивого бормотания. Я бросил работу и побежал к шоссе, шоссе #1. Водители, ехавшие мнн навстречу, заметившие меея бежавшего и взволнованного, махали руками, указывая в одном направлении. Я пересек шоссе, и увидел небольшую группу людей, вышедших из остановленных тут же машин, и всматривавшихся вниз, в пропасть за обочиной, почти отвесную. Как сруститься туда никто себе даже не представлял. А внизу лежал автобус. Лежал на боку, искореженый падением с высоты десятков метров. Если по поводу наехаашего на автобусную остановку, и задавившего насмерть нескольких евреев, грузовика с арабом-водителем, были еще сомнения и предположения об аварии, то здесь сомнений не оставалось. Спасшиеся, выжившие пассажиры рассказали, как араб встал с переднего сиденья, подошел к водителю, внезапно ухватил руль и резко повернул его вправо, направив автобус в пропасть. С того дня, и до сих пор, я не мог, и не могу быть совершенно счастлив. Рождались дети, игрались свадьбы, рождались внуки делались бриты, покупались и продавались квартиры, строились дома, и еще много радостей, да будет на то Его воля, ожидают нас впереди. Но того полного, безрассудного и беспечного счастья уже не было, и ожидать его - как ждать Мошиаха. Одно из самых устойчивых воспоминаний 1988-1989-х годов - визиты к раненым и к семьям погибшим, куда я сопровождал, еженедельно, рава Меира Каханэ (да отмстит Всевышний кровь праведника). Если и можно было ощутить счастье в тот год, кроме дня рождения второго сына, Михи, то только от того, что, ходя по тем же улицам, не стал сам жертвой творившегося безумия. В августе 1990-го врезались в память первые имена: Лиор Тубуль и Ронен Карамани, не потому, что был с ними знаком ранее, а наоборот - потому что не знал. Отец Лиора пришел к раву Каханэ, со словами - "Ты - последняя моя надежда, что что-то можно изменить, что евреев перестанут резать, как баранов". Эти имена и эти слова рав Каханэ повторял ежедневно, словно это был наказ. А в ноябре того же года погиб сам рав Меир. Погиб от пули. Пусть не на фронте, но как боец в сражении. Он был первым моим близким, кого мне пришлось хоронить здесь. Всего об'ема Фейсбука не хватило бы, если б я решил рассказать, что значила, и чего стоила эта потеря. В 1991-м, и все израильтяне, и сотни тысяч новых репатриантов, прибывавших, самолет за самолетом, ежедневно, могли быть счастливы лишь как я сам в 1988-м - что миновало, что очередной "Скад" не взорвался, залетев в дом. В 1992-м похоронил деда. Дед стал тем счастливцем, кто не дожил, не стал свидетелем того, что сотворило с Израилем правительство Рабина-Переса-Алони-Сарида-Цабана. Я же прожил тот год в ощущении катастрофы. В 1993-м началось самое страшное: в новой интифаде начали погибать друзья, самые близкие друзья, отсутствие которых, нехватку которых ощущаю до сих пор, постоянно. Первым стал Мотя, Мордехай Липкин. Мы едва познакомились годом раньше, а уже стали друзьями. Учились вместе, работали вместе, сыновей рожали параллельно, и даже имена им дали одинаковые - Яков, Давид.... Липкины тогда метались меж Алон-Швутом и Текоа, и приглашали нас на Шаббат, то туда, то сюда. Цилька все колебалась - каково ей будет с младенцами на руках ехать туда и обратно, и мы отказывались, откладывали. Но устоять перед Мотиным взглядом и Иланкиным напором невозможно, и мы, наконец, согласились. В середине той же недели Мотя погиб, на дороге меж Алон-Швутом и Текоа, расстрелян вупор террористами. Грядущий Шабат, так и не состоявшийся Липкин-шабес, было невозможно себе представить. Кидуш над стаканом слез?! Мы закрыли наш иерусалимский "Афифит", и поехали в Текоа. Но поселок был пуст. Весь Текоа переселился на холм, у подножия которого погиб Мотя. Мы присоединились, и уже не смогли вернуться в Иерусалим. Провели на холме всю траурную неделю, и там же прошли приемную комиссию. Навестили столицу, чтобы продать квартиру, и в Суккот того же года переехали в Текоа. Прости нас, Мотя, за все. А за Текоа - огромное, вечное тебе спасибо. Наступила Ханука того же года. В один из вечеров я стоял в охране поселка. Да, были еще времена, когда прселенцы охраняли поселок сами, по очереди. Улицы были пусты и тихи: все сидели по домам, у ханукальных свечей, с пончиками в руках. Рацию было слышно с расстояния нескольких метров. "Обстрелян бежевый минибус "Фольксваген" на выезде из Кирьят-Арбы" - поступило сообщение. Сам я не помню, что было дальше. Товарищи по охране рассказали, что им пришлось меня сначала поддержать, потом удерживать, потом отобрать у меня "Узи", потом отпаивать дозой кофе страшной крепоты. Ошибки быть не могло. Такой "Фольксваген" в Кирьят-Арбе был один, и ездила на нем семья Мордехая Лапида, легендарного сиониста, известного мне еще по детским моим воспоминаниям как Марик Блюм. С того вечера, с той самой Хануки, в течение десятка лет, мои сыновья зажигали дополнительно еще две ханукии, за Мордехая и за его сына Шалома, погибшего вместе с ним. Мне, романтику, показалось, что мир стал темнее, и я верил, что две те ханукии смогут что-то компенсировать. Ну,.... 2000 год мог стать переломным, вернувшим ощущение счастья - мы в'ехали в новый дом, который Цилька сама спланировала, и оставила большую часть участка под сад. Но. В этом году погиб Биньями-Зеэа Каханэ, младший сын рава Меира. Убит вместе с женой, Тальей. Я помню их скромную свадьбу, в кругу лишь самых близких - семья, однокашники по ешиве, десятка два из соратников рава Меира по движению КАХ, обычный кейтеринг, без деликатесов и излишеств, практически без алкоголя. Особую значимость события олицетворял только рав Мордехай Элиягу, совершивший кидушин. И вот, представить себе их обоих убитыми. Невозможно. Немыслимо. А еще детей, оставшихся сиротами. Невыносимо. Прошел год. Нет, не прошел, сменился на 2001-й. Приближался Лаг баОмер - и праздник веселый, прерывающий траур Сфират аОмер, и день рожденья мой. В один из вечеров, неожиданный звонок по телефону от начальника поселковой охраны: "С оружием на выход". Весь поселок был мобилизован на поиски двух пацанов, одноклассников моего сына, одновременно с которыми он готовился к бар-мицве. Родители забили тревогу с приближением темноты, но выяснилось, что и в школе, с самого утра, их никто не видел. От сына я узнал, что они планировали поход в ущелье. Мой Яшка признаося, что и он был готов пойти, но уйдя с последних уроков, но не с самого утра. Ущелье прочесывали всю ночь, и только на рассвете обнаружили изуродованные тела Коби Манделя и Йосефа Ишрана. Их забили насмерть камнями, видимо выродки из соседней деревни. Еще один выродок из этой деревни, из семьи Абайат, входил в группу снайперов, ставшей работать, с километровой дистанции, по нашему поселку. Под огонь снайперов, ближе к концу учебного года, попал и автобус, в котором ехал с классом и наш Яшка. Слава Б-гу, все остались живы. Яшка хоть и вернулся весь в крови, но не в своей - помогал раненым. Все же, как пострадавшего в теракте, его отправили в лагерь отдыха, организованый американской еврейской организацией, на озерах в горах штата Нью-Йорк. Позитивных впечатлений он оттуда привез массу, но Коби, и особенно Йосефа, с которым дружил крепко, не забыл, и это потом аукнулось ему, сломав офицерскую карьеру. 2002-й. Неуловимые снайперы продолжали работать, и в канун Пурима, под пули попал автомобиль жителя Нокдим, Авраама Фиша, в котором его попутчиками были его сосед, Аарон Гуров с дочерью. Фиш и Гуров были убиты. Де жа вю: Мирьям и Аркаша-Аарон Гуровы переехали в соседний с Текоа поселок из Алон-Швута, и мы, как и с Липкиными в свое время, едва успели с ними познакомиться, но уже подружились. Аарон был композитором, особенным, удивительным, особенным. Но ни к бранже, ни к бонеме себя не причислял, был очень прост в общении, а возвращение к религии давало дополнительную тему для бесед. У них познакомились и с Фишем, талантливым ученым, эрудитом с большим чувством юмора. 2003-й. И снова канун праздника, на этот раз Ту биШвата. Как и весь Израиль, мы готовились копать лунки для посадки деревьев. А пришлось копать очередную могилу для друга. Нати Озери, один из ближайших учеников рава Меира Каханэ, по конспектам которого были изданы сборники уроков и статей рава. Нати также состоял в редколлегии, подготовившей к изданию основной труд рава Каханэ, "Еврейская идея", а также сборник воспоминаний о докторе Барухе Гольдштейне, "Барух аГевер". После гибели рава Каханэ, Нати оставил ешиву, призвался в ЦАХАЛ, отслужил в десантном полку, женился, растил пятерых детей. Всегда стремясь быть первопроходцем, а в прследние годы еще и желая свести к минимуму свою зависимость и вообще контакты с государством, Нати поселился с семьей на высотке #26, на окраине Кирьят-Арбы. Он своими руками построил дом, а вокруг него сельхозферму, которая и стала источником всего необходимого для его семьи. Обжившись на новом месте, Нати стал приглашать к себе в гости молодежь, с которой изучал Тору. После одного из таких уроков, когда ученики уже ушли, снова раздался стук в дверь. Не ожидавший никакого подвоха Нати открыл дверь. Но не вернувшийся за чем-то ученик стоял на пороге. Нати даже не успел выхватить из-за пояса пистолет, и был убит. По приказу министра обороны, Шауля Мофаза, дом Нати Озери был снесен, как незаконная постройка, ферма сравняна с землей бульдозерами, а вдова, Ливнат, с пятью детьми, была оставлена на улице, без крова. Я здесь, в этот день, вспоминаю жертв арабского террора. Но невольно вспоминается и другой террор, и другие жертвы. 2005-й. Гуш-Катиф и Елена Босинова. В день своего самосожжения она звонила мне, призывала, умоляла что-то сделать. Я был тогда занят на смене в редакции Седьмого канала, я не мог уделить ей достаточно времени и внимания. Она бросила трубку. Этот день тоже навсегда сделал невозможным полное и беспечное счастье. В 2011-м, как и в 1993, по описанию, и по опубликованному снимку автомобиля на месте теракта, понял, что погибли Ицхак и Талия Имас. Я когда-то гордился, и часто рассказывал, как поднимался на Храмовую гору с ешивой рава Каханэ, в конце 1980-х. Вероятно, я был одним из первых репатриантов из СССР, совершивших такое восхождение, по всем правилам, с омовеием в микве и т.д., а не как турист. Тода это было в диковинку, звучало экзотично. В 1989-м я провел первую русскоязычную экскурсию в "Махон Микдаш", и участвовал в первой "Сиудат Микдаш", и рпв Исраэль Ариэль всегда брослся наменя с теплыми объятиями при встрече. Но все это пшик, в сравнении с тем, что сделал Ицхак Имас. Я лишь прикоснулся, попробовал, понюхал, и унес с собой все мои впечатления. Ицхак сделал это достоянием масс, Ицхак проник в глубины, Ицхак разработал систему. А Талия - я не мог не испытывать к ней чувство той же благодврности, и не восторгаться ее преданностью и самоотверженностью, что я имел к своей жене. Только эти жены знают, чего стоят любые успехи одержимых мужей. В 2006-м призвался в армию первый из наших сыновей, вслед за ним, в 2007 и 2009, его братья. Их командиры тоже стали нам близкими людьми. Особенно запомнился один , Йохай, по прозвищу Джуха, парень из поселка Элазар в Гуш-Эционе. Он навещал нас дважды - и когда был сержантом, и когда стал офицером. Наши сыновья прошли с ним все боевые операции в Газе за последние годы. Они демобилизовались, он продолжил военную карьеру. Сообщение о гибели офицера ЦАХАЛа на ливанской границе, от прямого попадания ракеты "Корнет" в патрульный бронированый джип, в 2015, прозвучало в сводке новостей. А на следующий день позвонила одна из наших дочерей, взволнованная тем, что один из браттев не отвечает на телефон и не открывает на стук в дверь. Мы обратились с вопросом к другому сыну, и тот ответил: "Ну, да, на ливанской границе - это же был Джуха". Далия Ламкус. Нет, мы не дружили, да и дети мои с ней тоже нет. Просто жили на параллельных улицах. И, знаете, такой тип людей, встреча с которыми, мимолетно, по дороге в магазин или с работы, оставляет теплую память? Ну, как в старом романтическом французском кино - целый сюжет вокруг взгляда, локона, улыбки. Вот такая улыбка была у Далии, незабываемая. Террорист зарезал ее на автобусной остановке. И мой друг, Генка, Геннадий-Нота Кофман, погиб в том же 2015-м. Свела нас работа охранниками учебных заведений, а сблизили и сдружили философские беседы, и то, что Генка из любой доски, коряги, щепки или сучка творил произведения искусства. Мне это напомнило мое детство, мой отец был такой же мастак. А Гена был гений. И мы обсуждали планы космического масштаба. Гена был настоящий боец, крепко сложенный и хорошо слаженный парень. Может быть именно поэтому, когда в Кирьят-Арбе на него напал террорист с ножом, даже когда было ясно, что соперник силен, и к тому же моложе и резвей, Генка не позвал никого на помощь, упорно надеясь справиться сам. Тяжело, смертельно раненый, Генка в больнице еще несколько суток продолжал бороться за жизнь. Но. Можно, и нужно бы вспомнить и об Ори Ансбахер, и еще о многих. Но одно дело - вспомнил, охнул, и пошел дальше - идти-то надо. Другое - пишу вот, пишу сейчас, и сил нет больше никаких. А главное - зачем пишу, ради чего - забыл уже. Вспомнил. Я о счастье, которое уже не будет таким же, как. Нет, это было в начале. А закончу я так: я счастлив, что успел познакомиться, подружиться, и многому научиться у этих людей. Я счастлив, что мои дети умеют выбирать друзей, и дружить, и помнить. И я счастлив тем, что Всевышний дает нам силы продолжать жить, и воспитывать счастливых детей, несмотря ни на что. А несчастны и обижены на жизнь пусть будут наши враги, и чтоб выжить им сил не хватило. https://www.facebook.com/lenskys